желание:
«чтобы София была рядом». Он смотрел на фейерверки, расцветающие в тёмном небе над соседними домами, и чувствовал странную смесь эйфории от праздника и лёгкой грусти.
Когда шампанское закончилось
После полуночи вечеринка перешла в фазу «свободного полёта». Шампанское закончилось быстро.
— Так, народ! — крикнул Игорь. — У нас есть стратегический резерв!
Из недр шкафа был извлечён стратегический запас: трёхлитровая банка домашнего компота от чье-то мамы и бутылка клюквенной настойки «Дед делал по старинному рецепту!». Это было встречено бурными аплодисментами.
Началась игра в «Крокодила». Математические термины в исполнении пьяных студентов мехмата — это было нечто. Когда Лена пыталась показать слово «гомоморфизм», вся компания лежала на полу от хохота.
Сергей периодически выходил на кухню «проветриться». На самом деле он просто искал повод побыть одному и достать телефон. Он видел сторис Софии: вот она с родителями у камина в загородном доме. Вот они играют в «Тайного Санту» — она разворачивает подарок (кажется, это билеты на концерт). Вот они все вместе смеются над чем-то.
Голос Игоря был подобен иерихонской трубе :«Серый, ты где? Твоя очередь показывать "интеграл"!».
Сергей вздохнул и вернулся в комнату.
***
Было уже около трёх часов ночи. Большая часть гостей либо спала вповалку на диване и ковре, либо вела тихие беседы о смысле жизни и предстоящей сессии. Сергей вышел на балкон с телефоном. В квартире было душно от смешанных запахов еды и духов.
Он нашёл номер Софии в списке последних вызовов. Сердце билось где-то в горле. Гудки казались бесконечными.
— Алло? — её голос был тихим и немного сонным. — София? Привет... С Новым годом тебя, — выдохнул он в трубку. На том конце провода повисла пауза. — Серёжа? Привет... С Новым годом! Я так рада тебя слышать. Он слышал на фоне приглушённые голоса её семьи, звон бокалов. — Я... я просто хотел тебя поздравить. У нас тут веселье дикое. Игорь опять всех перепел... Она тихо засмеялась. — А у нас тихо... Семейный уют. Мы как раз закончили играть в Санту. — Я видел твои сторис. Билеты на концерт — это круто. — Да... Спасибо родителям. А ты как? Не жалеешь? — О чём? — он усмехнулся. — О том, что ты не здесь? Конечно, жалею. Но я понимаю про традиции... И про Монпелье. — Это не значит... — начала она торопливо. — Я знаю, что это не значит. Всё нормально. Просто хотел услышать твой голос перед тем, как мы пойдём запускать фейерверки во дворе. В трубке снова стало тихо. — Береги себя там... И передавай всем привет. — Обязательно передам. И ты... хорошо отдохни там со своими. Созвонимся завтра? — Конечно. Они попрощались. Сергей ещё долго стоял на балконе, глядя на заснеженный двор внизу. Где-то вдалеке грохотали последние салюты уходящего года. Из квартиры доносился пьяный смех Игоря и звуки гитары.
Он вернулся в комнату, где его друзья уже придумали новую игру — кто громче крикнет «Ура!» с балкона.
— Ну где ты ходишь? — пьяно возмутился Ваня. — Тебя только за смертью посылать! Сергей улыбнулся и взял протянутый ему стакан с компотом. — Я здесь. Всё хорошо. Давайте за Новый год!
Глава 18.
СОФИЯ
31 декабря. Подмосковье.
Воздух в нашем загородном доме пах хвоей, корицей и чем-то неуловимо дорогим — смесью старых книг в библиотеке, воска, которым натирали паркет, и едва уловимого аромата маминых духов. Это был запах абсолютного, непоколебимого уюта. В отличие от квартиры Сергея, где, я уверена, сейчас царит хаос, смех и запах мандаринов вперемешку с чем-то жареным, здесь всё было выверено до мелочей. Каждая ёлочная игрушка ручной работы из муранского стекла висела на своём, строго отведённом ей месте. Стол в большой столовой был сервирован тончайшим фарфором с золотой каймой, и свечи в серебряных канделябрах отбрасывали на стены причудливые тени.
Я сидела в своей комнате на втором этаже, глядя в окно на заснеженный сад. За окном медленно кружились крупные хлопья снега, укрывая землю белоснежным одеялом. Внизу слышались приглушённые голоса: мама давала последние указания прислуге, дедушка ворчал на бабушку за то, что она «слишком рано включила эту современную музыку», а папа... Папа, наверное, проверял что-то по работе в своём кабинете.
Дверь тихо скрипнула, и в проёме показалась голова мамы. Её волосы были уложены в элегантную причёску, а в глазах плясали озорные искорки.
— Софи, ты чего тут прячешься? — спросила она. — Мы с отцом хотим тебя поздравить. Это же надо так — вся сессия на «автомате»! МГИМО не даёт поблажек, а ты у нас просто умница. Она подошла и села рядом на кровать, обняв меня за плечи.
— Я так тобой горжусь. И отец тоже. Он говорит, что твоя голова на плечах — это его лучшая инвестиция. Мы спустились вниз. Папа, Андрей Владимрович, стоял у камина, держа в руке бокал с коньяком. Он был в тёмном кашемировом свитере, который невероятно ему шёл, подчёркивая его спортивную фигуру и благородную седину на висках.
— Дочь! — его голос был низким и тёплым. — Ну что, будущий дипломат? Готова к новым вершинам? Слышал от декана, что тебя хотят отправить на стажировку. Но это всё потом. А что за проект такой "Код Москвы", до меня дошли слухи,что планируется твоя выставка. Мы обнялись. От него пахло дорогим парфюмом и табаком (он давно бросил курить сигары, но этот запах, казалось, въелся в его свитер навсегда).
— Папа, это не только моя заслуга. Мне очень помог один человек. — Сергей? — мама тут же оживилась. — Тот самый талантливый фотограф? Ты нам о нём рассказывала. Я почувствовала, как щёки предательски теплеют.
— Да. Мы вместе готовились к этому проекту. И... выставка по ней назначена на весну. Я рассказала им о встрече с кураторами в «Артплее», о концепции выставки«Москва: Код доступа». О том, как мы часами обсуждали свет, ракурсы и то самое ощущение города, которое Сергей умеет ловить через объектив.
— Выставка? — дедушка оторвался от газеты. — Это дело хорошее. Искусство должно быть живым. А то эти ваши... как их... инсталляции из мусора я не понимаю. — Витя! — бабушка легонько толкнула его локтем в бок. — Не ворчи. Софочка у нас творческая личность. Это замечательно. Папа задумчиво кивнул:
— Сергей... Значит, он не просто парень с фотоаппаратом? У
