какая мне разница, что там находилось?
– Осведомленность лишней не будет, – мужчина пожал в ответ плечами, – кто знает, чем сегодняшний день закончится, – я глянула на него ошарашено, ведь, в сущности, он озвучил мои мысли. Крис, как ни в чем не бывало, продолжал подавать мне вещи. – Свисток, паракорд, теперь резиновые перчатки, ага… Пакеты для мусора тоже клади. Здесь где-то дождевик должен был быть… А, вот и он! Клади, он не тяжелый. Скотч?.. Ну, впрочем, почему нет? Так, фляжка, котелок, очищающий фильтр… Очки ночного, конечно же! – Льюис поднял пачку сигарет. – Твои? – я отрицательно махнула головой. – Куришь?
– Нет, – коротко ответила, на что Кристофер сразу убрал пачку к себе в карман:
– Ну и правильно делаешь.
Затем еще пара мелких предметов полетела в рюкзак: небольшой бинокль, еще спички, компас, карта наподобие той, которую видела у Криса. Пачка ХИСов, огниво; в рюкзак неизменно перекочевали некоторые личные вещи из моего портфельчика, который было решено оставить и не тащить за собой. Также закинула документы, неработающий телефон. Когда дело дошло до книг и записных книжек, Льюис картинно вздернул бровь:
– Мультитул, значит, ей не пригодится, а это прямо вещи первой необходимости? – не без сарказма заметил горгоновец.
– Здесь мой рабочий ежедневник, книги, которые только купила, новая записная книжка… – я развела руками. – Когда мы вернемся к нормальной жизни, это все будет очень нужно.
Льюис совершенно серьезно посмотрел на меня, и некоторое сожаление мелькнуло у него на лице:
– Ты действительно веришь в это? В то, что возвращение к "нормальной жизни" осуществимо?
Замерла, не зная, что ответить. Верила ли я? По крайней мере, очень хотела верить. Пожала плечами неопределенно:
– В любом случае, эти вещи помогут отвлечься в дороге, и уже одного только этого достаточно, чтобы тянуть их за собой.
Мужчина протяжно выдохнул. Попросил подождать, вышел, и меньше чем через минуту вернулся со своим рюкзаком:
– Что ж, раз это все так важно, тогда давай мне хотя бы книги, брошу их к себе. Потом заберешь.
– Но…
– Без "но", Шайер. Считай, что я делаю вложение в твою маневренность и выносливость, – и, забрав книги, забросил их к себе.
Оставшееся на полу, по словам горгоновца, барахло, мы собрали в мусорный пакет; спальные мешки закрутили и прикрепили к рюкзакам и, по большому счету, уже вполне были готовы выдвигаться в путь. Сборы помогли оживиться с утра и начать его не паникой, а хотя бы какой-то систематизацией вещей и собственных мыслей.
Несмотря на то, что Льюис явно меньше Сэма верил в благополучное разрешение всей ситуации, именно разговор с ним меня немного успокоил – разговор начистоту, без попыток нагнести обстановку, что-либо выпытать или чрезмерно обоюдно приободрить. "Мы в дерьме" – "Да, не отрицаю" – "Берем лопаты, действуем по обстоятельствам". Я чувствовала родственную душу, хотя и немного опасалась ее оболочки; горгоновец спас мне жизнь, безусловно, но он оставался горгоновцем, и я продолжала следить за тем, что и как говорю.
Питать же иллюзии относительно разыгрывающегося коллапса не приходилось. Являлось совершенно очевидно хотя бы то, что, выйдя из новостройки, мы не встретим прежней нормальной жизни. И что, выехав из °22-1-20-21-14, мы тоже не окажемся в прежнем Государстве.
Мужчина закурил, облокотившись о место, где должен был быть подоконник, и я оперлась предплечьями о холодный заштукатуренный кирпич, вновь взглянув на высотки. Все-таки красивый отсюда открывался вид – если не опускать глаз, а смотреть лишь поверх домов, то можно на секунду представить, что прошедших дней вообще не существовало, – теплый медовый солнечный свет укутывал верхушки зданий из красного кирпича. На крышах пониже сверкала вода. Треск птиц эхом разносился по улицам.
Город на холмах, где естественный рельеф распределял застройку на разные уровни, сливающиеся в гармонию урбанистического пейзажа.
Я кинула недолгий взгляд в сторону Льюиса. Он много курил, и Норман оправдывал это повышенной нервозностью ситуации.
– С Робертом разговор выдался тяжелым? – осторожно спросила, когда горгоновец делал очередную затяжку. Тот выдохнул дым на улицу и состроил непонимающую гримасу.
– Неужели ты подумала, что Роберт хотел меня отчитать? – мужчина ухмыльнулся. – Нет. Это был… Рабочий диалог, – и, чтобы избежать пояснений, тут же добавил. – Впрочем, даже если бы после него Сборт хотел прочесть лекцию-другую, мне в любом случае удалось избежать нравоучений. Я последовал твоему примеру и сразу лег спать.
– Я хочу еще раз сказать "спасибо", – произнесла спустя недолгую паузу. – Ты спас меня. И не выдал, – мужчина продолжал курить, смотря вперед. – Но все же. Почему?
Кристофер тяжело вздохнул.
– Уж не знаю, за кого ты принимаешь горгоновцев, но нужно быть наглухо конченым мудаком, чтобы бросить человека на верную смерть, – он выпрямился. – Мы бойцы. Роль мудаков оставь жнецам.
***
Военные спешно собирались. За переговорами и шутками крылась тоска, но никто не выказывал тревожащего состояния; к тому же, с самого утра всех "зарядил" Норман, разбудивший и себя и прочих десятком поочередных чихов и обреченным завыванием. "Что с тобой? Ничего не цветет вроде…" – "Гребанная пыль!". Поэтому Михаэль сначала снабдил таблетками Роудеза, затем поменял бинты Джону. Сам Джон был бодр, полон сил, но необычайно бледен; говорил тихо, но не переставая. Подавлено выглядел и Стэн, состояние которого перенимал Дорт – видимо, наблюдая за потерявшим брата горгоновцем и сам погружался в тяжелые воспоминания. Льюис много и часто курил, ходя из стороны в сторону. Стивен старался связаться со штабом. Сара отслеживала обстановку на улице, заняв со снайперской винтовкой обзорную точку.
Я наблюдала за Робертом. Он умело находил подходящие слова, подбадривал, воодушевлял. Всячески демонстрировал, будто ситуация полностью находится под контролем… Когда я смотрела на горгоновцев, то невольно вспоминала слова Льюиса о том, что они бойцы – нельзя и лучшего слова подобрать. Они выглядели, как воины, что не просто ведут битвы, но выигрывают их; а Роберт… Роберт Сборт выглядел как тот, кто способен вернуть их обратно. Увести в пекло и, проведя тропами ада, возвратить вспять.
Солнце поднималось. Наступал новый день, и он не нес за собой особой радости. Наступал новый день, а на душе было так погано, что хотелось раскрыть себе грудную клетку и выпустить все волнения наружу, вытянуть нити тревоги, змеящиеся по костям колючим терном.
Зараженных на улицах становилось больше. Оттягивать момент
