отъезда из °22-1-20-21-14 делалось безрассуднее. Роберт рассказывал о дальнейших действиях, упомянув о том, что "журналисты чуть дольше составят горгоновцем компанию, чем планировалось первоначально". Я очень холодно отреагировала на это, с некоторым безразличием отметив про себя, что разговор Сэма со Сбортом уже состоялся. Мне было совершенно все равно, что мы будем делать дальше. Внезапная апатия охватила с головой.
Мы никогда не думали, что можем потерять все. Что мир, неидеальный, но такой привычный мир может разрушиться за один день. Что неизвестность будет пугать больше, чем оживший кошмар. Что могут быть кошмары пострашнее Трех и жнецов.
– Штеф, пора идти, – услышала я тихий голос Сары за спиной. – Выдвигаемся.
Несколько раз моргнула, а затем поспешно стерла скатившиеся слезы. Повернулась, опустив голову. Сделала шаг вперед, вновь остановилась, последний раз взглянув через плечо на открывающуюся панораму городских высоток. Объятый золотым солнечным светом мир, точно саваном порытый. И, отвернувшись, уверенно двинулась вперед, подняв голову и поправив рюкзак. Взглядом пересеклась с Льюисом, который, подождав меня, пошел рядом.
Первый шаг долгого пути. И этот шаг я потратила, чтобы вместе с горгоновцами и Сэмом покинуть квартиру на окраине °22-1-20-21-14 навсегда.
8
Светало. Приятная прохлада начала постепенно сменяться крепчающей духотой. Мы с Сарой, Норманом и Льюисом шли позади группы, подсчитывая, как много живых людей успели застать за утро: проезжавшие машины, доносимые ветром голоса, эхо от выстрелов, мелькнувшие тени, предпочитающие прятаться и не попадаться на глаза. Пережившие первые кульминационные часы вспышки эпидемии боязливо показывались на улицах, стараясь спастись и покинуть город, где отныне властвовала смерть… Как многим это удастся? Ибо раз за разом тишину прерывали крики агонии, боли и ужаса.
Двое суток прошло. Третий день бок о бок со хтонью – и время тянулось долго, заставляя вкушать каждый эпизод сполна горечью, хотя воспоминания скорее отпечатывались эмоциями, нежели четкими моментами. Это потом оно помчится, побежит, вспыхнет и пожрет, а пока минуты обращались в век.
Понять, уже наступил третий, или еще только наступал третий день, крайне сложно. Такая тонкая грань, абсолютно меняющая восприятие и сознание.
– Засесть дома было лучшим решением, чем пытаться сразу уехать, – продолжал меж тем Норман. – Никто не скажет точно, что той ночью убило больше людей: зараженные твари, обезумевшие люди или паника.
Во всеобщий безотчетный страх и смятение поверить легко. Я прекрасно помнила, что чувствовала сама в тот первый день. Да, впрочем, я и после не могла похвастаться спокойствием.
– Третий день начался, – интонационно подчеркнула Сара, – но ничего так и не предпринимается.
– Мы не знаем наверняка, – к нам обернулся Стивен. Льюис скривился, качнув головой:
– Нет, но может говорить с уверенностью. Если бы правительство действовало, хотя бы какая-то весточка да долетела бы, любого малозначительного знака оказалась бы достаточно. Ты сам это прекрасно знаешь.
– Да и вспомнить Север, – Сэм пожал плечами, – все опять постараются забыть. Никто карт не раскроет и правды не покажет.
– Короче, вот вам два варианта на выбор, – Норман глотнул из фляжки. – Первый: Трое опять решили замять ситуацию разряда "гребанный пиздец". Второй: ситуация разряда "гребанный пиздец" распространилась и на Старые Рубежи, накрыла систему связи и поставок, и теперь даже если какие-то контрдействия и предпринимаются, мы об этом не узнаем, пока не очутимся в части.
– Поставки наверняка обрушились, – поддакнул Стивен. – Это первое, что разбивается при любой катастрофе. Насколько бы специализированной и прочной цепочка не была, и одно звено, выведенное из строя, разваливает всю пирамидку. Как говорится "одна вспышка на заводе по производству пороха – и патронов сразу не хватает".
– Меня больше волнует, насколько произошедшее отразится на правлении Трех, – вырвалось из меня. – Так много людей погибло, так много очнулось монстрами. Нельзя такое скрывать. Нам бы обнародовать хотя бы что-то…
– Сначала покинем город. Остальное решится позже, – бросил Михаэль через плечо.
Уже скоро мы миновали другую, более обширную сторону полузатопленной стройки, а вдали, наконец, показалась объездная. Прямо за ней располагался частный сектор, и до стоянки машин военных оставалось немного.
– Льюис, – опасливо начала я, понизив голос и склонившись в сторону Кристофера. – Ведь Роберт, все же, не решит оставить затею с сейфом Гивори нереализованной?
– Не знаю. Но идея явиться в рассадник заразы даже мне кажется слишком опасной и опрометчивой. Поэтому, скорее всего, придется тебе самой искать документы. Разве что найдется какой-нибудь идиот, который рискнет на это пойти вместе с тобой.
Джону стало значительно легче. Он энергично шагал, практически не хромая, усиленно жестикулировал, продолжал много разговаривать и остроумно шутить, чем отчасти разбавлял напряженную обстановку – отчасти, ибо горгоновцы оставались слишком сосредоточенными. Я постаралась ненавязчиво узнать в чем дело, но Крис лишь отмахнулся, сказав, что нет резона привносить лишнего беспокойства.
Солнце припекало, и жара особенно остро опускалась липким удушьем: последние месяцы выдались непривычно холодными и дождливыми, журналистское расследование привело нас еще севернее, где я успела в полной мере ощутить пронизывающие ветра Перешеечной области. Внезапное наступление тем утром палящего зноя лишь усугубляло беспорядочный отток мыслей. Голова ужасно гудела, кружилась, дыхание спиралось в груди, а в ногах и спине ощущалась болезненная тяжесть.
Сэм завел с Норманом спор о том, как следует обходиться с зараженными до выяснения всех деталей; к дискуссии подключились почти все горгоновцы. Главный вопрос, который и создавал больше всего страха и смятения, заключался в понимании, живы ли зараженные вовсе? Ибо, с одной стороны, оживший мертвец напрочь противоречил логике и здравому смыслу, но так же логике и здравому смыслу противило и то, что эти твари могли быть живыми людьми в бессознательном состоянии. Что это, в принципе, могли быть еще живые люди. Но все в одночасье согласись с Сарой, убежденной, что лучше вообще не пересекаться с зараженными.
Вскоре мы вышли на совершенно пустую дорогу. Марево. Подрагивающий раскаленный воздух. После нескончаемой грязевой дороги ожидалось, что и дорожное покрытие начнет обмякать под нашими ногами. Вокруг ни машин. Ни людей. Ни живых, ни мертвых. Ни души.
Отсутствие на объездной дороге автомобилей удивило сразу, как только мы приблизились; казалось, люди должны были выезжать из города или хотя бы сейчас пытаться уехать. Наверное, большинство действительно покидало °22-1-20-21-14 через основные дорожные развязки.
Впрочем, с полным отсутствием транспортных средств я все же ошиблась. Когда мы сошли с дороги и отошли от нее метров
