считай, на очень приличную пенсию выходит и вообще отъезжает в даль светлую.
– Так куда всё-таки, светлая даль она разная?
– Разумеется, туда, где деньги.
– Дубай?
– Умница.
Галя не сомневалась, что она умница, но найти работу финансовым директором в стране, где предпринимателей толком-то и не осталось, а государственно-олигархические конторы прекрасно обходятся финансистами из родственниц и любовниц, представлялось весьма проблематичным. Конечно, место в бухгалтерии какого-нибудь государственного монстра на расчёт заработной платы она скорее всего найдёт, и, вероятно, даже ей за это будут платить вполне себе сносные деньги, но там вся её умность никому и даром будет не нужна.
Она исполнила достигнутые с Рыбаковым договорённости моментально, ведь неделя неделей, а враг у ворот, обидно будет не успеть провернуть всё задуманное только потому, что кто-то ошибся со сроками, поэтому к вечеру премия в два оклада была уже у неё на банковской карточке, а пухлый конверт с симпатичными денежными знаками недружественных стран в сумке. Всего боящаяся главбух, хоть и оглянулась по сторонам, но приняла подобный конверт с большой радостью, Усы охраны взвесили свой конверт в руке, подмигнули Гале и задали убийственный вопрос:
– Плюс шесть?
– Ну, да! – Галя тут же оценила и прозорливость Усов, и мудрость Рыбакова.
Дома она сообщила Тимофею, что вскоре может лишиться работы. Он отнёсся к этому легкомысленно.
– А зачем тебе вообще работать? Ты же богатая наследница.
– Толку-то с того наследства?
– Как? Ты станешь раньте, будешь сдавать свою «прелесть», а проживать в собственном загородном доме. – Он мечтательно закатил глаза к потолку.
– Мы этот дом пока не видели, может, там сарай двести пятьдесят метров. Знаешь, эти старые советские дачи из говна и палок. Кроме того, в наши времена сдать «прелесть», наверное, не так уж и просто. Это же не Ленкины хоромы в Центре.
– Вот тут ты ошибаешься, в наше время сдать «прелесть» гораздо проще, чем хоромы в центре, а кроме того, у тебя же есть собственный доктор! – он притопнул ногой, потом ещё раз, потом попытался отбить чечётку.
– И? Будем выступать с песнями и танцами в подземном переходе?
– Глупая! Даже если деньги совершенно обесценятся, доктору в лучших традициях всех времен и народов пациенты будут платить курочкой, яичками, салом и самогоном. Кончай хандрить, давай лучше поиграем в «голодный доктор пришёл с работы».
– Ну, ты ж без курочки пришёл!
– То есть, кормить не будут. – Тимофей в задумчивости открыл холодильник и застыл, обозревая пустые полки.
– Никто не обещал. – Галя пожала плечами. Она и сама хотела есть, но не тащиться же прямо с работы в универсам, имея в сумке пухлый заветный конверт, а заказать доставку она как-то подзабыла. Завертелась, закрутилась, резюме составляла и рассылала. Потом деньги надо было в «прелести» припрятать, пока Тимофей с работы не заявился. Не то, чтобы она ему не доверяла, просто мама учила, завелись доллары, спрячь и забудь. Какая уж тут доставка, когда такое творится?
– Пойду тогда, пожалуй, туда, где голодному доктору всегда рады и накормят, – с тяжёлым вздохом сообщил Тимофей.
– Это где? – скептически поинтересовалась Галя.
– Например, у мамы, – нашёлся Тимофей.
– Ты забыл, что твоя мама в Стокгольме? Совсем оголодал.
– Действительно, вот незадача. Может, суши вызовем, что ли?
– Бедный мой доктор! – Галя погладила его по голове. – Ты же гастроэнтеролог, а не знаешь, что с нынешними ценами на рыбу суши есть опасно.
– Не скажи, есть вероятность, что повезёт, а вот пиццу есть в любом случае вредно.
– Значит, пельмени! – Галя вытащила из морозилки пачку. Пельмени в морозилке пока ещё водились, так как Тимофей регулярно пополнял тамошний запас, который Галя называла неснижаемым остатком. – Пока варим, нам доставка ещё три корочки хлеба привезёт. Вызывай пока самокатчиков.
– Вот почему пельмени считаются не совсем полезными? – вещал Тимофей, когда Галя уже раскладывала их по тарелкам. – Варёное мясо, пресное тесто, это же практически то, что доктор прописал! Главное, чтоб вместо мяса говна какого-нибудь не напихали, а они напихивают.
– Когда я останусь без работы…, – мечтательно начала Галя.
– Неужто, будешь делать домашние? – удивился Тимофей.
– Вот ещё! – фыркнула Галя. – Буду крутить фрикадельки, варить их и кормить тебя ими с макаронами твёрдых сортов. Чем не пельмени?
– А я стану толстый и добрый, меня больные, наконец, полюбят. Ты же знаешь, доктор сыт, больному легче. Когда генеральскую дачу поедем смотреть? Или ты без меня хочешь в наследство вступать? Дело-то интимное. Вдруг там семейные тайны какие-то?
– Ага, портреты графов Неверовых с младенцами в зубах, чёрная комната с гробами и контракт на проданную душу, – предположила Галя.
– Вот-вот! На тебя посмотреть, как ты с вампирами управляешься, то, скорее всего, так оно и есть.
– Думала, в субботу поехать, да Ленка позвала квартиру смотреть, пока их дети с каникул не нагрянули. С детьми, сам понимаешь, дурдом может приключиться, а не обмывание наследной недвижимости. У неё их трое, – пояснила Галя на тот случай, если Тимофей забыл.
Тимофей на это ничего не сказал, только жевать пельмени стал как-то более сосредоточенно, чем минуту назад, аж уши напряглись.
– Если тебе интересно, пошли со мной, – добавила Галя на всякий случай. Вдруг такое странное поведение во время еды пельменей связано с тем, что она опять не желает знакомить его с родственниками. Но она и, правда, не хотела его с ними знакомить. Вон, с этой Тамарой Эдуардовной как всё некрасиво вышло. Тимофей человек интеллигентный из хорошей семьи, может расстроиться. Конечно, врачи люди циничные, но Серый же вроде носорога! Мать с отцом, вон, даже не поехали квартиру смотреть, чтобы с Серым лишний раз не контачить. Правда, чего им её смотреть, когда они ещё при жизни владельцев её видели.
При этих её словах уши Тимофея слегка расслабились.
– Интересно, даже очень, нам, простым смертным, просто не терпится взглянуть на генеральскую жизнь, но я в субботу точно не смогу, – сказал он с явным сожалением. – У меня по графику вечерний приём. Вот понедельник, зато, свободный будет, но в понедельник никто ничего не обмывает и в гости не приглашает.
– Я тебе всё-всё подробно расскажу, – Галя сделала вид, что расстроилась, но на самом деле испытала большущее облегчение. – А в воскресенье прям с утра двинем в Репино, там по возможности и заночуем. Если меня ещё не уволят, я могу у Рыбакова отпроситься на понедельник. Чего мне сейчас на работе рассиживать, когда не сегодня-завтра меня оттуда новые владельцы выпрут? А если уволят, так и вообще красота, вернее плохо, но уже с другой стороны.
– Отличный план! Вдруг там всё же не сарай,
