повертелась на всякий случай. Всё было в порядке, швы нигде не разошлись. Она очень себе понравилась и недоумённо уставилась на Мордатыча.
– Понимаешь, в тебя же так и хочется вцепиться!
– Ну, я предполагаю, что имею дело с цивилизованными людьми, а не с орангутанами. Цивилизованные люди на женщин не кидаются, даже если те в купальниках. – Алина опять посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась как звезда экрана.
– Предполагает она, – проворчал Мордатыч. – Все мужчины орангутаны внутри. Кто-то глубже, а кто-то нет. Совесть надо иметь.
– Вы из тех, которые женщин хотят нарядить в хиджабы?
– Ни в коем случае! Но если ты не хочешь, чтоб тебя за всё подряд хватали, надо как-то скромнее быть, что ли.
– Ну, меня кроме вас пока, слава Богу, никто ни за что хватать не пытался.
– Просто ты мне нравишься, а если что-то нравится, его обязательно надо потрогать. Но ты можешь постараться мне понравиться окончательно, и всё бабкино наследство в твоих руках окажется.
Он осторожно провёл пальцем по оголённой Галиной спине. Она замерла. Тогда он также осторожно поцеловал её в шею. Вот это поворот! На секунду у Гали перед глазами пронеслось изумлённое лицо Ленки, зазвучал марш Мендельсона, колокольный звон и почему-то песня «Дети разных народов мы мечтою о мире живём», исполняемая хором. Галя почувствовала себя владычицей морскою, а также представила, как в универсаме на станции Репино становится своей, постоянной и любимой покупательницей.
– Это вы мне сейчас предложение делаете? – спросила она у Мордатыча, чтобы уточнить, так сказать, диспозицию.
– Ну, почему сразу предложение? – Мордатыч, похоже, слегка испугался, но быстро взял себя в руки. – Хотя…, я, конечно, всего ещё не попробовал, но кроме остального уж больно мне нравится, как ты всех подъё…, ну ты поняла, язык у тебя, вроде бритвы.
– Я смотрю, вы в выражениях не стесняетесь, – заметила Галя.
– Вот-вот, именно так и говори, по интеллигентному, меня это особенно возбуждает.
Он обхватил Галю сзади, сдвинул лямку с её плеча и впился в шею, ей показалось, что его руки уже везде. Надо сказать, что это оказалось весьма приятно, даже мороз по коже пошёл. Неужели шампанское, хоть и отвратное, так подействовало? Или это она сама так любит деньги, что уже и Мордатыч ей в самый раз? А с другой стороны, чем он так уж плох? Большой такой дядька, при серьёзном деле, с деньгами. Как там Серый говорил? Будешь как сыр в масле кататься. Она готова, катайте!
– С ума сошли, сейчас войдёт кто-нибудь, – для порядка решила поломаться Галя и попыталась поправить сарафан.
– Не посмеют, – сказано это было так, что Галя поняла, действительно, не посмеют.
Она глянула на него через зеркало, и то, что она увидела, заставило слегка поубавить амбиции и решительно завертеться в его руках в попытке выбраться. Из зеркала на неё смотрел никакой не Мордатыч и даже не орангутан, на неё смотрел самый настоящий ящер. Ей даже показалось, что зрачки у него вертикальные. Или это свет из окна так падал на его лицо?
«Вот это точно шампанское! – пронеслось у неё в голове. – Может, подмешал чего-то»?
– Ты чего? – Мордатыч явно не понял из-за чего она так переменилась, ведь уже была готова сдаться с потрохами.
– Это ошибка, мне пора, – залепетала Галя, поправляя сарафан.
Она боялась даже лишний раз взглянуть на Мордатыча. Вдруг у него обнаружатся ещё рога и копыта. В смятении она вылетела в прихожую, схватила свою сумку, выскочила из квартиры и не дожидаясь лифта понеслась вниз по лестнице. Такси она вызвала уже в холле внизу. Машина подъехала быстро, Галя плюхнулась на заднее сиденье и перевела дух.
– Ноги забыла, – сказал ей таксист, улыбаясь в зеркало заднего вида.
– Что? – не поняла Галя.
– Ноги снять забыла. – Таксист покачал головой.
Галя глянула на ноги, и поняла, что выскочила на улицу в бахилах.
– Ничего, – она махнула рукой. – Так красивее.
Всю дорогу до дома она думала о динозаврах. Вот, откуда, спрашивается, доподлинно известно, что они все вымерли? Не исключено, что они эволюционировали и живут себе поживают среди людей. И вся эта публика, населяющая планету, является крутым замесом обезьян с крокодилами. А ещё она думала о странных свойствах зеркал, в которых, как известно, не отражаются вампиры. Вдруг зеркала ещё и рептилоидов показывают. Вдруг под определенным углом, рраз! И вылезает из человека его пращур. Кстати, пращур слово какое-то странное, практически ящер. Думать о своём безнравственном поведении ей почему-то совершенно не хотелось, и об удивительных свойствах шампанского «Кристалл» тоже.
10. Санкт-Петербург, стабильные десятые – безумные двадцатые
К большому удивлению Светланы Петровны, бывший капитан, и правда, развёлся с Алевтиной и женился на Тамаре. Алевтина рвала и метала, но в отсутствие парткома, который мог вернуть члена коммунистической партии Советского Союза, так сказать, в лоно, ей пришлось обратиться за помощью к детям, которые ещё в советские времена тянули ручки к папе, чтобы тот не уходил из семьи. Но, как всем известно, дети у некоторых родителей совершенно неблагодарные, поэтому, можно сказать, «забили болт» на материнские страдания и свой долг по принуждению нерадивого папаши к исполнению его собственного долга родителя и мужа. Шантаж внуками тоже не прокатил. Бывшему капитану и Тамаре оказалось так хорошо вдвоём, что никакие дети, внуки, партии и даже правительства не могли с этим ничего поделать. После скромной свадьбы они, как говорится, стали жить-поживать, но добра так и не нажили, потому что все деньги тратили на путешествия по миру.
– Любопытный момент, – говорил судоводитель, – я объездил весь мир, а теперь будто бы открываю его заново. Смотрю совершенно другими глазами!
Генерал, мало того, что был приглашён на свадьбу, ведь какая свадьба, даже самая скромная, без генерала, но и увидев столь серьёзные отношения, перестал меряться с бывшим капитаном тем, чем обычно меряются мальчики, мужчины и даже древние старики. С тех пор влюблённая пара стала часто бывать на генеральской даче. Практически приключилась дружба семьями и даже случались совместные путешествия по Европе. Особенно отношения улучшились после выхода генерала на пенсию, то есть, когда социальные позиции бывшего капитана и бывшего генерала практически сравнялись.
Банк, в котором трудился генерал был неожиданно поглощён другим, ещё более крупным банком. С определенного момента, когда сытость страны переросла в её стабильность, некоторые полугосударственные предприятия взяли манеру, достигнув края, то есть, подойдя вплотную к пропасти банкротства из-за неэффективного управления, поглощать что-нибудь частное, успешное и прибыльное. Убыток одного перемешивался с прибылью другого, и можно было по-прежнему
