Светлана Петровна.
– Какая разница, есть отдыхающие или нет, темно или светло, когда ветер всё время с моря дует? Как тут развеивать? – резонно заметил генерал.
– Действительно. Может, пусть до лета стоит? – жалостно спросила Тамара.
– Ты хочешь, чтоб он до лета ко мне во сне приходил и велел развеивать? – проворчал генерал.
– Он к тебе приходит и велит? Надо же! – удивилась Светлана Петровна.
– Мы не знаем, как там и что. – Генерал перекрестился. – И вообще, мы не знаем, чей прах конкретно нам выдали.
– Как это не знаем. – Тамара уставилась на урну. – Вот же написано.
– Мало ли, что написано. Надо развеять, соблюсти ритуал. Раз развеем, значит, точно его!
– Странная логика, – не поняла Светлана Петровна, – но развеять надо.
– Попробую договориться, – обнадёжил генерал. – Был у меня человек в Кронштадте.
Человек в Кронштадте оказался понимающим и с возможностями. Тамару с урной, Светлану Петровну и генерала от причала забрал катер и вывез в акваторию, там и развеяли, урну тоже бросили в залив.
– Меня в огороде закопайте, – велел генерал, провожая урну глазами.
– В огороде? – не поняла Тамара.
– Нас за это посадят, – сказала Светлана Петровна, – нельзя людей в огороде хоронить, это раз, а потом, вдруг я первая, это два!
– Сначала сжечь, – пояснил генерал, глядя на Тамару, – обоих, потом закопать у нас под сосной, место укажу, даже яму заранее выкопаю, чтоб тебе не карячиться.
– Прямо в урнах? – по-деловому уточнила Тамара.
– Нет! Урны…, не знаю, подумать надо, – генерал почесал затылок.
– Чего тут думать? Урны тоже, того, в залив, – предложила Светлана Петровна.
– Нельзя засорять, непорядок. Представляешь, если все свои урны в залив покидают?
– Ну, не на помойку же! – возмутилась Светлана Петровна.
– Разбей молотком, вдребезги, и там же закопай, – повелел генерал.
После процедуры развеивания дух капитана успокоился и приходить во сне к генералу перестал, однако вскоре приключился скандал с Алевтиной, которая гундосила, что её и детей лишили могилы любимого человека, на которую они могли бы прийти и поплакать. Оказалось, что это прелюдия к дележу наследства. Так как капитан ушёл от бывшей жены ободранным как липка, никакого такого наследства вроде бы не предполагалось. Однако Алевтине не давали покоя мысли о припрятанных где-то капитанских сокровищах, без которых её детки могут оголодать.
– Пусть всё забирает, мне ничего не надо, – рыдала Тамара, когда генерал, бормоча что-то вроде «йо-хо-хо и бутылка рома», отвёз её к нотариусу.
Там выяснилось, что автомобиль капитана куплен в новом браке и является совместно нажитой собственностью, поэтому принадлежит вдове покойного, так же у капитана имелись счета, куда переводилась его пенсия и небольшие накопления, которые так же останутся за вдовой, если в течение полугода капитанские дети не станут на них претендовать. Капитанские дети к их чести претендовать не стали. А Тамара по распоряжению генерала отправилась на водительские курсы, чтобы через полгода вступить в наследство автомобилем. Это занятие и спасло Тамару в её горе. Ничего так не помогает в горе, как необходимость в освоении чего-то нового и приобретение полезных навыков.
Когда в мире приключилась эпидемия ковида, Неверовы посчитали себя готовыми, благо яма в углу участка выкопана, но на всякий случай засели на даче и без защитных масок и перчаток из дома носа не показывали. Ведь всем известно, что бережёного Бог бережёт. Однако генерал всё же где-то зацепил эту дрянь, а за ним следом заболели и Светлана Петровна с Тамарой. Светлана Петровна винила во всём универсам у станции. Посёлок вместе с окрестностями к тому моменту уже был плотно заселён семьями чиновников, которые, несмотря на эпидемию, регулярно мотались в Москву и привозили оттуда эту злокозненную дрянь. И фиг бы с ними самими, но они несли заразу в массы, пренебрегая средствами индивидуальной защиты, так что единственный продуктовый в магазин в округе скорее всего и стал рассадником вируса.
К моменту начала эпидемии медицина оказалась уже полностью оптимизированной, поэтому в больницу пришлось отправляться на платной скорой за совершенно немыслимые деньги. Место в оптимизированной и отремонтированной инфекционной больнице тоже стоило немалых денег, и Светлана Петровна добрым словом вспоминала генеральский «золотой парашют». Тех, у кого никакого «золотого парашюта» не было, складывали в ангарах Экспоцентра на Васильевском острове. Лежа в изолированном боксе, Светлана Петровна была готова ко всему, хотя умирать совершенно не хотелось. Лондон она, конечно, уже увидела, а вот в Нью-Йорке так и не побывала, да и мало ли ещё разных полезных дел не сделано. И делать эти дела в одиночку без генерала тоже совершенно не хотелось, однако вышли из больницы только они с Тамарой. Сначала оклемалась Тамара, как более молодой организм, потом Светлана Петровна, как организм, хоть и старый, но женский, а вот мужской физически закалённый организм генерала Неверова со сволочной заразой не справился.
Светлана Петровна не плакала, чего плакать? Она как-то внутри себя понимала, что генерал никуда не ушёл, он тут с ней, как в фильме «Привидение». Она была в этом абсолютно уверена, потому что чувствовала его присутствие, как чувствовала его всегда с того самого момента, когда увидела впервые на дне рождения у будущего подводника. Она мысленно разговаривала с ним, и он всегда отвечал ей. Вот только обнять его не удавалось, но это дело наживное. Вот скоро она отправится следом, и там они уже наобнимаются вдоволь.
Генерала высыпали из урны в приготовленную им яму, прикрыли сосновыми ветками, закапывать не стали.
– Меня прямо на него высыпи, чтоб перемешались, – попросила Светлана Петровна.
В кабинете, разбирая генеральский стол, она нашла адреса девочек, Люсенькиных дочерей, которые генерал раздобыл по её просьбе, когда ещё работал в банке.
В наследство генерала она вступала у того же нотариуса, у которого Тамара получила капитанское наследство, там же и составила завещание: дом свой любимой старшей внучке Галочке, квартиру младшей Леночке, все деньги и машину Тамаре.
11. Санкт-Петербург, безумные двадцатые
Когда усталый доктор пришёл с работы, то явно удивился, обнаружив дома Галю, и, о чудо, она готовила ужин.
– Что случилось? – с порога поинтересовался он, видимо, заподозрил неладное.
– Ничего особенного, – с невинным видом доложила Галя, ну не рассказывать же ему про поползновения ящера Мордатыча?
– Я думал, ты придёшь поздно сытая и пьяная, – сказал он, усаживаясь за стол.
– Я почти не пила, только «Кристалл» попробовала, – не удержалась от хвастовства Галя. – Кстати, ничего особенного.
– Ух ты! А закусывали чёрной икрой? Если нет, то не считается.
– Какое там, – Галя махнула рукой. – От Ленки дождёшься, там семеро по лавкам.
– Как-то эти семеро с
