будете у нас в домике охраны проживать, сдадим обе квартиры, и все вместе поедем в Лондон.
– А-А-А-А! – простонал генерал. – Ещё раз услышу Лондон, уеду в город, и сдавай квартиру вместе со мной.
Он ушёл в свой дачный кабинет и хлопнул дверью.
– Тебе всё-таки надо было с ним сначала посоветоваться, – предположил капитан, – нехорошо получилось. Но идея отличная! Я буду у вас тут за дворника отрабатывать: двор мести, снег чистить и всё такое.
– Корову заведём, – предложила Тамара, – чтоб не скучать. Утром дойка, навоз, опять же, в хозяйстве пригодится, это вроде удобрения. Парники установим, огурцы, помидоры, всё своё будет. Излишки молока и сельхозпродукции продавать у универсама будем.
– У универсама нельзя, – сказала Светлана Петровна, – там милиция, пардон, полиция повяжет за незаконную торговлю.
На то, чтобы уговорить генерала отдать домик охраны в пользование Тамаре и Всеволоду, у Светланы Петровны ушла неделя. Потом освобождали городскую квартиру. Генерал справедливо ворчал, что если б в домике устроить склад разного барахла, то квартиру можно было бы сдать сразу, а так поди, распихай это всё, когда на даче и так всего навалом. Однако Светлана Петровна безжалостно вычищала квартиру от всего личного и лишнего, заодно почистила и дачу. Ненужное решительно отволокла на помойку. Процесс этот живо напомнил ей неоднократно пережитые переезды к новому месту службы, поэтому никаких особых страданий от расставания с квартирой она не испытала. Генерала она к этому делу привлекать не стала, во-первых, чтоб не беспокоить, а во-вторых, …попробуй при его участии что-нибудь выкинуть. Оно ему сразу становится совершенно необходимым, как старый, ещё лейтенантский утеплённый ватник цвета младенческих какашек, который Светлана Петровна с изумлением выудила с антресолей городской квартиры.
Генерал наблюдал за всей этой суетой свысока. Днём, когда Светлана Петровна ковырялась в городской квартире, он занимался физкультурой, ходил в бассейн, читал и прогуливался по променаду. Вечером, когда Тамара со Светланой Петровной обустраивали домик охраны для проживания, он молча покуривал на веранде, положив ноги на стол. Это беспокоило Светлану Петровну, так как она чувствовала, что безделье губительно для генеральского здоровья, несмотря на физкультуру и свежий воздух. Положение неожиданно спас капитан. Он приволок в домик охраны свой компьютер с большим экраном и уселся играть в каких-то то ли ниндзя, то ли самураев. И если к играм Светланы Петровны в шарики или пасьянс «паук четыре масти» генерал относился скептически, то увидев этих самураев заинтересовался, и захотел себе такое же. Оказалось, что ноутбук Светланы Петровны для такой серьёзной игрушки никак не годится, и генерал поднял на уши своих бывших сотрудников из банковских программистов, те организовали ему покупку необходимого оборудования, и вскоре генерал с упоением тоже резался в самураев в дачном кабинете.
– Слава Богу! – сказала Светлана Петровна. – Мальчики при деле.
– Главное, хорошая игровая приставка, – согласилась с ней Тамара.
Квартира Тамары сдалась быстро в силу её относительной дешевизны, но вскоре за ней последовала и генеральская квартира. Тамара решительно заявила, что никаких налогов платить не будет, так как государство и так грабит население через налоги с товаров, всяческие тарифы, пошлины и акцизы, а Светлана Петровна сказала, что «жэбээлам» вообще никаких налогов платить не надо, они от налогов освобождены. Капитан сказал, что подоходный всё же и «жэбээлам» надо платить, на что Светлана Петровна махнула рукой и справедливо заметила, что пусть сначала её поймают. Кому придёт в голову ловить «жэбээла»?
– Квартира наша? – спросила она, услышав от генерала знакомое ворчание про непорядок.
– Наша, – ответил генерал.
– Кто её обставлял, в ней ремонт делал и будет делать, когда арендаторы чего-то сломают, ты или государство? – продолжила допрос Светлана Петровна.
– Я, то есть ты, – признал генерал.
– Так при чём тут государство?!
– При том, что квартира наша получена, между прочим, от государства, и только потом приватизирована!
– Это ты тем расскажи, у кого эти квартиры до того отнимали, родителям моим покойным, например. У них даже комнату в коммуналке отняли и не поморщились. Сколько сейчас комната на Блохина стоит? Я уж не говорю про трудовые подвиги и пролитую кровь. Про облигации тебе напомнить, которыми людям зарплаты выдавали? Да что там облигации, вон, даже у Надьки с Виктором все трудовые копейки в Сберкассе ёкнулись.
– Деньги обещали отдать, – с несвойственной ему робостью заметил генерал.
– Ага! Держи карман шире.
– А я, между прочим, свою квартиру сама себе купила, безо всякого государства, в ипотеку, – вставила Тамара. – Так что шиш ему. – И вы ещё возмущаетесь, что государство не любит население! Вот из-за таких, как вы, и не любит. Любовь должна быть взаимной, – наставительно сказал генерал.
– Вот-вот, пусть-ка они первые начнут нас любить, а мы тогда им взаимностью и ответим.
– Всё равно, налоги надо заплатить, я не потерплю позора. – Генерал набычился, и Светлана Петровна поняла, что придётся подчиниться.
– Правильно, – поддержал генерала капитан, – Лившиц велел делиться.
– Сначала это был не Лившиц, тот уже потом перенял, – проворчала Тамара.
Пришлось начинающим предпринимательницам изучать налоговые декларации и правила начисления и уплаты подоходного налога.
Однако, несмотря на налоговое бремя, к англо-саксам они всё же съездили, а потом были ещё много где, и обязательно регулярно ездили на море и на воды с целью оздоровления. Конечно, генералу от государства, вопреки словам Светланы Петровна о государственной нелюбви, раз в год бесплатно полагался санаторий, и не абы какой, а на выбор в лучших здравницах страны, но Светлана Петровна предпочитала ездить лечиться в Беарриц или Карловы Вары. Генерал звал её за это безродной космополиткой, но в иностранные санатории ездил с большим удовольствием. Дорого, да мило.
Первым сдался капитан. Он ничем, кроме простуды, не болел, ни на что не жаловался, просто однажды промозглым осенним утром взял, да и не проснулся. Тамара кричала и билась в беспросветном горе, а Светлана Петровна в растерянности не знала, что делать, и как ей помочь. Генерал взял на себя организацию похорон. Капитан при жизни неоднократно изъявлял желание быть сожжённым и непременно развеянным над морем. Алевтина пыталась было распорядиться насчёт кладбища и отпевания, чтоб всё как у людей, но столкнулась с генералом. Отпевали в крематории, Алевтина выла и висла на детях, капитанские сыновья стояли с каменными лицами, Тамара тоже словно окаменела. Немного отошла она уже только тогда, когда через три дня получила в крематории урну. Урну она поставила рядом с его компьютером и стала привыкать жить без капитана.
– Непорядок, – сказал генерал. – Велено развеять, значит, будем развеивать.
– Ну, да, сейчас самое время, темно и отдыхающих практически нет, – согласилась с ним
