задирать себе зарплаты и выплачивать сумасшедшие бонусы. Банки в этом процессе поглощения исключением не стали. Случалось, правда, когда успешный банк сам присоединял к себе обанкротившийся, но происходило это исключительно по просьбе кого-то, кто мог к успешному банку с такой просьбой обратиться. Этот кто-то, сами понимаете, ни у кого отказов не принимает. Банк, где трудился генерал, являлся полностью частным, отличался прибыльностью, успешно конкурировал на рынке с другими банками и ухитрялся соответствовать всем требованиям Центробанка, но, видимо, его руководству сделали предложение, от которого оно не смогло отказаться, и банк безропотно поглотился огромным полугосударственным практически убыточным монстром. В этом монстре, соответственно, имелся собственный глава службы охраны и безопасности, у которого имелись свои ставленники на место генерала в поглощённом банке, поэтому генерала с почётом выпроводили на пенсию, выплатив вполне приличное выходное пособие, называемое в народе «золотым парашютом». Конечно, никаким парашютом нанесённую генералу обиду компенсировать было попросту невозможно, поэтому он злился и бегал по своему домашнему кабинету, словно Ленин в заключении. Ну, помните, когда тот, как нам рассказывал Зощенко, ел чернильницы? Генерал, однако, никаких чернильниц не ел, а просто рычал и, если бы у него был хвост, то непременно стучал бы им по полу. Хвоста не было, поэтому приходилось пить водку и корвалол попеременно. Только представьте, что практически всю жизнь ты был кем-то, причём, не просто кем-то, а очень даже, знаете ли, кем, ого-го каким кем, и вот в одночасье стал никем: ни персонального автомобиля, ни роскошного кабинета, ни секретарши, ни визиток! Даже охрану с дачи сняли, несмотря на то, что она оплачивалась не за счёт банка. Потому что «не положено»! Разумеется, устроиться на подобную работу в генеральском возрасте даже при его связях оказалось невозможно. Никому не интересно, что генерал крепок умом и телом, отжимается сорок раз и бегает трусцой в любую погоду. Как говорится, старикам тут не место. Зачем старики, когда на подобные вакансии семеро молодцов стоят в очереди, и все погонами сверкают? Да и банков-то в стране всё меньше и меньше, на всех «бывших» вакансий не напасёшься.
Бывший капитан пытался подбодрить бывшего генерала рассказами о том, что у пенсионера возможностей гораздо больше, чем у служащего большой корпорации.
– Вот, представь, ты теперь можешь всех нах послать, и тебе ничего за это не будет! – говорил он.
– Наоборот! Это я раньше мог всех нах послать, и мне за это ничего не было. А нынче я даже проехать по Приморскому с ветерком не могу, из-под каждого куста на меня гаишник выпрыгивает! – досадовал генерал, который, прямо скажем, наговаривал на себя, так как никогда с ветерком по Приморскому не гонял. Но Светлана Петровна понимала, что раньше он по Приморскому ездил на большом служебном автомобиле с охраной и мигалкой, а нынче на практически скромном Мерседесе со Светланой Петровной за рулём, а это, извините, две большие разницы. Такого каждый гаишник считает своим долгом остановить на предмет чего-нибудь да подзаработать, вернее отнять и поделить со своим начальством. Вдруг у зажиточного деда с бабкой аптечка старого образца или огнетушитель просроченный? А кроме того, кем теперь руководящему человеку командовать? Разве что Светланой Петровной. Это, конечно, серьёзный контингент, но всё равно не то. Какая-то рыбка золотая на посылках.
– Охрана нам теперь ни к чему, – сказала Светлана Петровна мужу. – Ты на работу теперь не ходишь, будешь сам меня охранять, а на сэкономленные деньги поставим сигнализацию и будем тоже путешествовать, как все нормальные люди на пенсии. Я, к примеру, Лондона ещё не видела.
В Советские времена Светлана Петровна всегда любовалась иностранными пенсионерами, посещающими Ленинград в качестве туристов. Аккуратные, модно подстриженные, хорошо одетые, в кроссовках и светлых брюках, всегда весёлые иностранные старушки выгодно отличались от Ленинградских бабуль. Даже собственная мать Светланы Петровны, выйдя на пенсию, моментально превратилась в старуху. Она даже отказывалась от вещей, которые ей доставала дочь у спекулянтов, потому что в её возрасте было не принято модно одеваться. И вот, наконец, настали времена, когда и наши пенсионеры могут себе позволить путешествовать, могут одеваться красиво и стильно, и выглядеть не хуже пенсионеров иностранных.
– Тебе всё к нашим закоренелым врагам англо-саксам надо, – проворчал генерал в ответ. – Тянет прям туда, будто мёдом намазано.
– Так у вас, у великодержавников и имперцев, повсюду враги теперь, вы ж до жути дружелюбные, – подколола генерала Светлана Петровна. Она уже полностью освоила интернет и черпала сведения оттуда, а не из телевизора. Как говорил генерал, пела с вражеских голосов.
– На нашу пенсию не шибко по Лондонам покатаешься, – справедливо парировал генерал, который весь свой «золотой парашют» конвертировал в доллары и, как положено из опыта девяностых, забыл про них, то есть сформировал заначку на черный день. – Даже если за охрану не платить!
– Ха! Да вы зажрались, товарищи! – возмутилась Тамара. – Одна «жэбээл», другой военный пенсионер, да от банка ещё тюли-мули. Это вы про обычную человеческую пенсию ничего не знаете, ту, до которой ещё дожить надо.
– Никогда не поверю, чтобы у бывшего генерала, да ещё после работы в банке, не было бы загашника, – поделился резонными сомнениями бывший капитан.
– Загашник есть, – признался генерал и с подозрением посмотрел на капитана, – но вдруг что? Мы люди взрослые, а медицина, сам знаешь, уже не самая лучшая в мире, говорят, оптимизировать её будут, вот тогда…, догоним и перегоним, я уверен, но до этого момента ещё дожить надо.
– Да! Вдруг лечиться в Израиле придётся? – поддержала мужа Светлана Петровна, которая, несмотря на указанную мужем взрослость, не переставала восхищаться своим генералом. У него и на пенсии в глазах генеральские звёзды горят. Вон, в любом магазине все сразу норовят построиться и угодить.
– Но Лондон бы всё же надо посмотреть, – добавила она.
– Прошлый раз, когда ты хотела смотреть Париж, мы купили дачу, – напомнил генерал.
– Что ты предлагаешь? Продадим её? Или квартиру? Точно! Продадим квартиру! – обрадовалась Светлана Петровна. – Зачем нам квартира, если мы на даче живём?
– С ума сошла? Такую квартиру продавать нельзя, эта собственность должна передаваться по наследству, – поделился мудростью бывший капитан.
– Это у тебя наследников масса, а у нас с этим не очень, – поведала Светлана Петровна со вздохом. – Разве что девочки Люсенькины.
– Квартира должна работать, её надо сдать в аренду, – предложила Тамара. – Если б у меня была такая дача, как у вас, я бы свою квартиру сразу сдала, ни минуты не думала бы.
– Прекрасная идея! – Светлана Петровна ухватилась за эту мысль и стала развивать её дальше. – А давайте, вы
