что были отброшены ко входу, наконец пришли в себя и попытались отступить наружу, подальше от огненной ловушки. Но снаружи их ждал Шак. Новый выстрел из его винтовки заставил одного из них пошатнуться и инстинктивно вновь активировать щит, а второй, видя безвыходность положения, в ярости развернулся ко мне. С его меча сорвалось сразу несколько воздушных клинков, наугад полоснувших по дыму.
Под действием амулета я видел их полет как в замедленной съемке. Легко уклонившись, я сократил дистанцию. Парализующий патрон попал ему в ногу, заставив рухнуть на землю. Контрольный выстрел в голову поставил точку в его короткой агонии. Во втором револьвере ауристовые были заряжены пополам с обычными
Оставалось трое. Дым начал рассеиваться. Один стоял у входа, прижатый огнем Шака. Двое других, уже оправившись от первоначального шока, еще не видели меня, но ориентировочно могли понять направление моего местоположения. Их лица исказила ненависть. Они поняли, что их загнали в ловушку, и теперь будут драться до последнего.
Они атаковали одновременно, с двух сторон, пытаясь лишить меня пространства для маневра. Воздушные лезвия полетели в меня со всех сторон. Но скорость все еще была моим главным козырем. Петляя между атаками, я выстрелил в того, что был слева. Парализующая пуля — в грудь. Разрывная — следом. Третий готов.
Последние двое переглянулись. В их глазах не было страха — только холодная решимость. Тот, что был у входа, развернулся и бросился на меня, игнорируя угрозу снаружи. Видимо, приказ взять меня живым перевешивал инстинкт самосохранения. Его напарник поддержал атаку.
Действие амулета скорости подходило к концу. Мир вокруг начал ускоряться, возвращаясь к своему обычному ритму. Я успел сделать еще одну серию выстрелов в ближайшего ко мне церковника, но тот, наученный горьким опытом своих братьев, сумел в последний момент уклониться от эфиритовой пули.
Его щит выдержал две пули, прежде чем треснуть и рассыпаться. Третья пуля разорвала его на части.
На остатках скорости я успел докинуть в револьвер еще три ауристовых патрона, но целиком зарядить барабан уже не хватило времени — скорость кончилась.
Последний церковник был уже в паре метров от меня, его светящийся меч был занесен для удара, нацеленного мне в ноги. Я выстрелил последним парализующим патроном, но он, невероятным усилием воли, сумел увести тело с линии огня. Пуля лишь чиркнула по его боку, парализация не сработала, церковник продолжал двигаться.
Он был ранен, но все еще опасен.
Клинок церковника со свистом опустился вниз.
Я откатился в сторону, едва увернувшись от атаки и полностью выходя из скрытности, так как удерживать навык активным стало слишком трудно. Воздушное лезвие ударило в каменный пол, высекая сноп искр. Не теряя ни секунды, я вскинул револьвер, заряженный ауристом, и разрядил в него оставшиеся три патрона.
Первый выстрел он отбил рукой. Второй заставил его щит вспыхнуть багровым. Третий прошел насквозь.
Тишина, нарушаемая лишь звоном в ушах, опустилась на пещеру. Я медленно поднялся, переводя дух. Все было кончено. Пятеро элитных бойцов Церкви лежали в виде разорванных останков вперемешку с каменной крошкой.
Снаружи раздался тихий свист, и я его узнал — это был Шак.
— Чисто, — крикнул я в ответ, перезаряжая револьверы дрожащими руками. — Можешь заходить. Тут немного… намусорено.
То, что сейчас произошло… Это даже избиением младенцев назвать нельзя. Меня чуть не вырвало, от спазма желудка, вонь от взрыва, плюс запах крови и развороченных внутренностей никак не способствовал облегчению состояний. Пятеро вошли, и все пятеро погибли. Это была уже вторая группа, которую я вот так уничтожил. Я повторил убийство заточенных под сражение и помощь друг другу групп. А если считать еще и наемников, то я положил восемь человек меньше чем за две минуты.
Какая-то херня. Вытирая пот со лба, я закончил зарядку оружия и засунул один револьвер в кобуру и уселся прямо на пол. Раздавшиеся выстрелы со стороны входа тут же заставили вскочить. Шак! А там еще как минимум четверо наемников.
Но ферал справился сам. Как боевик он был весьма и весьма опытен.
— Мастер? — раздался его голос через минуту.
— Я здесь, живой. — ответил я. — Убил их всех.
— Да, я вижу. — тут же показалась сначала его голова, а потом и он сам. — Именем Спящего, Мастер, ты их чем убивал?
— Патроны такие, — я кивнул на револьвер в руке, — Потом покажу, как это работает. Пошли, надо валить, тут ничего ценного нет.
Но вместо этого Шак начал раздевать тела и снимать с них оружие и сумки. На мой вопросительный взгляд, ответил спокойно:
— Может ты и богат, но бросать оружие, которое может помочь моим братьям я не буду.
У фералов было явно больше опыта в использовании трофеев с церковников, так что я решил не возражать — пусть делает, как знает. Себе я точно ничего не возьму.
Своё я уже получил. За их убийство я получил и осколки, и боливары… немного, но получил. Перед глазами висели сообщения об убийствах восьми людей и если с церковниками все было понятно, то вот от убийства наёмников становилось тошно. Но выбора у меня не было — они бы ударили в спину, не задумываясь.
В итоге небольшого мародерства, мы стали богаты на двенадцать револьверов и два карабина. С наемников Шак забрал всё, даже хотел снять сапоги, но я на него шикнул. Тогда он поступил по-другому, помог выйти мне на улицу, видимо, чтобы я не видел процесса.
А у меня случился целый передоз от боя, и я чувствовал себя совершенно плохо. Потом он вернулся, раздел тела, сложил их в одну кучу, а тряпки и оружие спрятал где-то дальше.
— Скажу откуда забрать, — сам Шак, сменил револьверы на поясе на церковные, более изящные и мастерски сделанные. Остальные вещи на себя напяливать не стал. — Посидишь тут? Я заберу трофеи с тех, кто в домах.
— Иди, — вяло махнул я и уселся прямо на утоптанную землю возле пещеры.
Отсюда открывался отличный вид.
Адреналин отступил, оставляя место лишь тупой усталости и головной боли. Этот короткий бой выжал меня, как лимон и чувствовал я себя соответственно. И одна мысль у меня крутилась и крутилась без конца — как я докатился до такого, что мне приходится убивать людей пачками?
Я уверен, что наемники не воскреснут в ближайшей Колыбели и я убил их окончательно.
Еще минут сорок я сидел в одиночестве, наблюдая за солнцем, которое начало медленно закатываться за горизонт. Шак подошел и уселся рядом.
— Эти люди заслуживали смерти, — видимо на моем лице было все
