Рэйвин».
Когда его взгляд встретился с моим, я прижалась к единственному окну моей темной комнаты.
«Ты не смеешь винить себя ни за одно мгновение из тех десяти минут. То, что заставило меня… исчезнуть – было магией. Ужасным, неизбежным вырождением. В этом не было ничьей вины, и все же мне жаль, что это произошло. Я бы хотела… – мой голос стал тише, – хотела бы немного больше времени. С тобой».
Морщинки на лице Рэйвина словно бы стали глубже, а в голосе зазвучало упорство: «Мы получим это время. Клянусь тебе, Элспет».
А потом он быстро заморгал и отвел взгляд, потому что смотрел уже не в мои глаза – не теперь. Между мной и Рэйвином Ю больше не тянулся тот мрачный бескрайний берег, остался лишь Король, что был мертв уже пять сотен лет.
Вкрадчивый голос Кошмара вторгся в наши грезы:
«Ну, будет вам на сегодня. Спрячь свою Карту, капитан».
«Нет, – голос Рэйвина вновь обрел твердость. – Она нужна мне».
«Позволь ему остаться, – взмолилась я. – Прошу».
«Нет». – Кошмар оскалился, сверкнув зубами.
«Почему?»
Ответа я не услышала: его заглушил громкий дрожащий звук. Все мы вскинули головы.
– Стрелы! – вскрикнула Джеспир, сталкивая Рэйвина с тропы прямо в траву.
Рэйвин приземлился на корточки, и туда, где он только что стоял, вонзились три стрелы, каждая с крохотным стеклянным флаконом, привязанным к наконечнику. Стекло разбилось, не выдержав удара о землю, и воздух наполнился сладковатым дымком, что ворвался в ноздри Кошмара, заполняя легкие. Он закашлялся, и из его рта вырвалось злобное рычание. Мое зрение поплыло – и мир накренился.
Кошмар рухнул в траву. Я больше не видела ни Рэйвина, ни Джеспир, но я видела братьев Айви: Петир валялся в траве, закатив глаза, а рядом с ним застыл в нелепой позе Уик – из его черепа торчала стрела. Я закричала.
«Вот, моя дорогая, – прошипел Кошмар. – Это то, что мы могли бы предвидеть, если бы Рэйвин Ю не совал свой нос в наши мысли».
Последнее, что я увидела, прежде чем Кошмар отключился, – две пары кожаных сапог, шагающих к нам сквозь траву.
– Так, так, – раздался голос сверху. – Еще два дестриэра.
Глава двадцать седьмая. Элм
Король осушил уже пятую чашу и кипел от злости.
– Я сказал Филику, где буду и когда вернусь. – Элм откинулся на спинку кресла Хаута и напрягся, когда древесина под ним жалобно скрипнула. Он удерживал на лице маску спокойствия, скользя пальцами по бархатному краю Карты Косы в кармане. – Ты ведь не тревожился обо мне, отец?
Обычно он знал, когда не стоит дразнить медведя, но нынче медведь был слишком пьян, чтобы рявкнуть в ответ.
– Ты пропустил первый пир, – недовольно отметил король низким рокочущим голосом.
Элм оглядел большой зал. В этом просторном гулком помещении ему было не о чем жалеть, что бы он там ни пропустил.
Все было как всегда: столы ломились от яств, слуги сновали с подносами, заставленными серебряными и хрустальными кубками, графины были полны вина. Придворные смеялись, покачиваясь в такт струнному ансамблю, разинув рты в бесстыдном хохоте, а их одежды и волосы украшали ветви и стебли, листья и гроздья семян.
Прищурившись, Элм окинул зал еще одним долгим взглядом.
– С какой стати они все в зелени?
– Идея Болдвина, – пробормотал король в свою чашу.
– Только не говори мне, что решил устроить из этих пиров карнавал… – Элм приложил ладонь ко лбу и простонал: – И какая тема? Кусты?
– Они носят ветви родовых деревьев, недоумок. – Король, не ставший украшать себя ничем, помимо привычно хмурого лица, сделал очередной глоток. – Ты бы это знал, явись ты вчера на пир, а не удирай в замок Ю.
– Ты лишил меня обязанностей дестриэра. Мне было скучно.
– Тогда выбери себе жену, чтоб тебе провалиться, – выплюнул король. Когда все обернулись к нему, он сжал губы и понизил голос: – Что говорят Ю?
Элм отпил из кубка.
– Ничего особенного.
– Эмори?
– Теперь, когда он дома, где и должен быть, – ему лучше.
Король не сводил взгляда с зала. Элм давно перестал ждать от отца раскаяния за то, что тот планировал сделать с кровью Эмори: этого смышленого, безвинного мальчишки, за чьим взрослением, заражением и медленным увяданием в стенах Стоуна он наблюдал. Самого Элма минула участь зараженного, но он слишком хорошо знал, что такое увядание в Стоуне. Поэтому, придя в замок Ю прошлой ночью, он едва не расцеловал мальчишку, увидев робкий румянец на его щеках.
Даже без Рэйвина и Джеспир замок Ю оставался для Элма настоящим домом. Там была кровать, в которой он высыпался. Там хранились все его любимые книги. Там он говорил свободно, без притворства.
Тетя заключила его в крепкие объятия, и дядя тоже. Они не обнимали его так крепко с тех пор, как он был мальчишкой.
– Все хорошо, – сказал он. – Я справляюсь.
Он рассказал им все. О случившемся на лесной дороге. О дознании. Об Айони, Карте Девы и королевских пирах.
О том, что теперь он – наследник.
Он вытащил из походной сумки брачный контракт с королевской печатью.
– Мне нужно, чтобы вы спрятали это в надежном месте.
Глаза Фенира распахнулись.
– Это…
– Да.
Моретта пробежалась взглядом по пергаменту. Дважды. Элм знал, что она увидела то же, что и он.
– Что ж, племянник, – произнесла она, улыбнувшись уголком губ, когда подняла на него глаза, – надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
– Я тоже на это надеюсь.
* * *
Острый взгляд зеленых глаз короля затуманивался.
Прекрасно. Чем податливее он будет, тем лучше, ведь Элм собирался сделать то, чего никогда прежде не делал.
Он собирался торговаться с королем.
– Ты опять в черном, – внезапно рявкнул отец голосом, что походил на лай одной из его гончих. – У тебя разве нет чего-нибудь золотого?
– Мне нравится черный, – ответил Элм, не отрывая взгляда от толпы, высматривая того единственного, кто еще не явился. – Он мне к лицу.
Король допил содержимое своего кубка, тяжелым взмахом ладони подозвал слугу – и тот поспешил наполнить кубок вновь.
Элм сцепил руки на столе.
– Я подумал о том, что ты сказал на разводном мосту. О том, чтобы стать наследником, – произнес он, сделав глоток вина. – Я бы хотел, чтобы все было изложено письменно и заверено твоей печатью.
– Все уже подготовлено, – буркнул Король. – Найдешь Болдвина – подпишешь.
– Погоди. У меня есть цена.
Король закашлялся.
– Деревья, Ринэлм.
– Вся эта нелепая история с этими пирами, с женой…
– Нет, – сказал король. – Я не уступлю. Наследник женится.
– Я не сказал, что
