не женюсь, – огрызнулся Элм. – Но мне нужно твое слово, что ты уважишь любой договор, который я заключу.
– Есть кто-нибудь на примете?
– Никого, кого бы ты еще не одобрил.
Король обвел взглядом большой зал, словно выискивая лазейку, но каждый присутствующий был приглашен им самим – отобранные за земли, богатство и все остальное, что государь мог бы пожелать для своего наследника. Он потер лоб.
– Да будет так.
Элм спрятал улыбку за краем кубка с вином.
– Похоже, ты вздохнул с облегчением. Думается мне, ты ожидал, что я доставлю тебе куда больше хлопот.
– Ты всегда так поступал.
Элм приоткрыл рот – на кончике языка уже дрожала капля яда, – но, услышав колокол, рот он захлопнул. Девять ударов. Девять – а Айони все нет. Его осенило: возможно, она вовсе не придет. Он должен был предупредить ее, что отлучится в замок Ю, что не прекратил поиски ее Карты Девы лишь потому, что она оставила его, задыхающегося, в погребе.
Он встал, отвесил королю едва заметный поклон и меньше чем за минуту покинул большой зал. По лестнице он взбегал, перепрыгивая через ступени. Добравшись до четвертой площадки, он услышал мужской голос, эхом доносившийся сверху. Голос, так похожий на голос Хаута.
Линден.
Он ускорил шаг, взбегая на пятый этаж – этаж королевских покоев. Ройс Линден, вцепившись Айони в локоть, тащил ее вперед. Айони сказала что-то, чего Элм не расслышал, и плечи Линдена напряглись. Он схватил ее за щеки, впиваясь пальцами в кожу, и заорал ей прямо в лицо:
– Предательница!
Палец Элма коснулся Косы даже раньше, чем он успел сообразить.
– Замри, дестриэр.
Линден застыл. Стоило ему завидеть Элма, и по его лицу пробежала дрожь – и это зрелище, то, как, увидев его, съежился этот скот, заставило Элма почувствовать себя всесильным. Почувствовать себя Рэйвином.
– Ей не следует разгуливать по замку без охраны, – процедил Линден. – Я поймал ее, когда она кралась к садам. Она легко могла бы выйти наружу и раствориться в тумане. – Его челюсть свело в напряжении. – Впрочем, неудивительно, что она ускользнула, учитывая, что ее сторожем были вы.
– Убери от нее руки.
Пальцы Линдена, сжимавшие лицо Айони, побелели от напряжения. Сила напоказ – худший способ пустить пыль в глаза, потому что ослушаться Косу было невозможно. Рука Линдена ослабела, повисла плетью, и Айони смогла отстраниться. Ее взгляд был непроницаем.
У Элма внутри плясало пламя, но он умудрился сохранить свой голос ровным.
– Ты больше не приблизишься к ней.
– Я получаю приказы от…
– Еще одно слово, дестриэр, – и я закончу то, что началось в Рыночный день: раскрою тебе лицо так, что и Владычица тебя не признает. Коснешься мисс Хоторн еще хоть раз – клянусь всеми деревьями, я тебя прикончу.
Он пробежался взглядом по шрамам Линдена.
– Ты меня понял?
В глазах Линдена кипела ненависть – совсем как у брата.
– Да, – выдавил он, не размыкая губ.
– Да, Ваше Высочество.
– Да, Ваше Высочество.
Гнев Элма не угас ни на гран, но он ленивым движением пальцев освободил Линдена от магии Косы – тот отпрянул и устремился вниз по ступеням.
И только тогда Элм осмелился взглянуть на Айони.
– Привет, Хоторн.
Она смотрела на него, не выражая чувств.
– Это было слишком.
– Прости. – Он перекатился с пяток на носки, ощущая себя таким открытым под ее взглядом. – Зачем ты направлялась в сад?
– А ты как думаешь, умный принц?
Жало ее голоса ударило Элма в грудь. Она сердилась, хотя Дева отлично это скрывала. Элм почувствовал себя… странно: она сердилась на него, а ему это нравилось, ведь гнев лучше, чем ничего.
– Прости, что не помогал тебе в поисках. Меня не было – дела наследника.
Острота в голосе Айони угасла так же быстро, как появилась, и ее тон стал ровным:
– Я подумала, что ты меня избегаешь.
– Вовсе нет. Я провел ночь в замке Ю.
– И это было не из-за меня?
Сказать «нет» означало бы солгать. Все действительно было из-за нее – просто не по той причине, которую она себе вообразила.
– Ты слишком высокого о себе мнения, Хоторн, если думаешь, будто каждое мое появление и исчезновение вертится вокруг тебя.
Она тихонько хмыкнула.
– Может, твои исчезновения – и нет.
Элм ухмыльнулся, провел языком по внутренней стороне щеки.
– Этот дерзкий рот однажды доведет тебя до беды.
Айони отвернулась. Серый шлейф ее платья струился за ней, пока она шла по коридору.
– Как скажешь.
Элм последовал за ней к двери, наличник которой украшал резной заяц.
– Я не приглашаю тебя войти, – предупредила она на пороге.
– Я и не ждал приглашения, – отозвался он, постучав пальцем по резному зайцу. – Просто хотел запомнить, в какую дверь стучаться утром.
– Зачем?
– Продолжим поиски. – Их взгляды встретились. Элм сунул руки в карманы, подавляя желание коснуться ее. – Чаша не сработала, но есть и другие Карты, которые могут помочь нам отыскать твою Деву.
Глава двадцать восьмая. Элспет
Стоило Кошмару потерять сознание, наглотавшись сладкого дыма, меня затянуло глубже в его разум, и я вновь погрузилась в его воспоминания.
Я обнаружила себя на лугу под бездонным звездным небом, и шепот деревьев ласкал мой слух.
«Твои люди приходят в лес, прося о благословении. Владычица довольна, юный Король».
Мои руки были заняты – я плел венок для моей сестры Айрис: тонкие ветви ближайшей ивы, нежные соцветия ромашки, желтые зонтики пижмы.
– Но благословение Владычицы, – отозвался я на шепот деревьев, – дары, что приносит лихорадка, – у них всегда есть цена.
И деревья ответили: «Всему есть цена».
– За магией, дарованной Владычицей, всегда следует вырождение: кто-то болеет разумом, кто-то телом. – Мои пальцы замерли на мгновение, осторожно сжимая корону, сплетенную из цветов. – Уверен, есть иной путь для жителей Бландера познать ее магию – безопасный путь.
«За все есть цена. Погубит она».
– Деревья, – позвал я, и голос мой был полон решимости. – Меч, данный мне Владычицей, стал мне пастушьим посохом. Я раздвинул леса, дабы возвести изобильное королевство, был пастырем этих земель. Теперь же настало время мне стать пастырем и для людей. Вы – глаза Владычицы, ее уши и голос. Вы знаете, что у нее на уме, – так скажите же мне, как быть, чтобы магия не была так губительна?
Деревья, кругом выстроившиеся вокруг луга, застонали.
«Иди к камню, что Владычица оставила для тебя, – шептали они, – пролей свою кровь».
Я отложил цветочную корону в траву и поспешил к тисам – и к камню, что покоился у их корней. Проведя
