Как только Саша убежала из кухни, напряжение снова порядком возросло.
— И мой тебе совет, Нин, — мама обратила на меня свой проницательный взор, — расскажи Демьяну правду о Саше. Как можно скорей. Не затягивай ты с этим. Он обязан знать.
Мои руки задрожали как неродные, когда я ставила чашки на стол.
Я не узнавала свою маму. Ее словно подменили. Она же как никто другой знала, насколько неизгладимый отпечаток оставляет на сердце предательство любимого мужчины. Сама же в свое время через подобное проходила. Развелась с мужем, узнав о нагулянном на стороне ребенка, а своего Бог не дал. Так и появилась у нее я.
А на мой вопрос, почему она так и не смогла простить своего бывшего мужа, всегда следовал один и тот ответ: “Кто предал однажды, предаст и дважды”.
И тут вдруг она сама же отходит от своей философии. Почему, спрашивается?
Вдохнула, выдохнула протяжно, стараясь держаться невозмутимо, тогда как внутри я собирала себя по кусочку.
— Мам, ответьте честно, Демьян вам что-то говорил, пока вы ехали до дома? — прищурилась я, ища в глазах Марины Степановны подвох.
— Говорил, конечно, что тут скрывать, — качнула она головой, непринужденно перекладывая в тарелки пирожные. — Вообще-то, всю дорогу мы только о тебе и разговаривали.
— И о чем же, если не секрет? — поинтересовалась я неуверенно и сглотнула, избавляясь от горького кома, который встал в горле как пробка, мешая дышать.
— Нин, Демьян любит тебя, и хочет всё исправить. На твоем месте, я бы дала ему шанс. Единственный и последний. Вот увидишь, он от него ни за что не отступится.
— Мам, перестаньте, — буркнула я, не поднимая на нее взгляда и категорично мотая головой.
— Поверь, дочка, — она обхватила обеими руками мое лицо, заставляя посмотреть на нее, — не давала бы я тебе таких советов, если бы не была настолько сильно уверена в Демьяне. И потом, что бы ты мне ни говорила, я знаю, ты тоже до сих пор любишь его.
Я пришла в растерянность. Меня передернуло от неприятного чувства, словно маме каким-то образом удалось забраться ко мне в голову.
Впрочем, для нее я всегда была, как открытая книга. Марина Степановна видела меня насквозь. Бессмысленно было что-то доказывать…
Она права в какой-то степени. Я ведь долгое время занималась самообманом, но в действительности у меня остались чувства к Демьяну. Там, где-то очень глубоко в сердце. Они корнями проросли в меня. Не смогла я от них избавиться по сей день, сколько ни пыталась. Разве что заглушить немного удалось, чтобы они так сильно не отравляли меня изнутри.
— Ну, признайся, дочка. Что ты вечно держишь всё в себе? Нельзя так. Хотя бы самой себе сознайся, легче же станет, — упрашивала она меня, как бы посыпая мою голову пеплом.
— Мам, всё это очень сложно, — из последних сил противилась, ощущая, что еще немного, и меня прорвет. — Дайте мне немного времени.
— А вот и мы! — раздался позади бодрый голос Демьяна, из-за которого я подлетела в воздух.
Перепугалась, что Демьян мог подслушивать наш с мамой разговор. Но когда я обернулась, поняла, что ему было до этого. Всё потому что он был занят ребенком, которого держал в своих руках. На вид ему было чуть больше года.
— Мама, Саша приехал! — радостно воскликнула дочка, кружась волчком вокруг Демьяна, стоявшего в проем кухни. Он выглядел таким жизнерадостным, словно за те сорок минут, что его не было, он смог решить все существующие проблемы и подпитаться позитивом.
— Знакомьтесь, это Александр Демьянович, — Демьян подхватил ручку очаровательного малыша и неуклюже помахал ею нам.
Марина Степановна сразу же подбежала к Демьяну и стала рассматривать ребенка, тискать. И, судя по сморщенному и раскрасневшемуся личику малыша, эти тисканья ему ой как не понравились.
— Ох, какой бутузик сладкий, дай-ка мне его подержать, — неугомонная мама протянула руки к малышу, который в эту же секунду завыл как сирена и вцепился в Демьяна своими пухлыми пальчиками.
— Да я бы с радостью, да только он не подпускает к себе никого, кроме меня и его няньки, — пояснил Демьян, нахмурившись и собирая слезки со щек сына. — До истерики иной раз доходит.
— Это потому что мамка ему нужна! — заявила Марина Степановна, а затем обратилась ко мне: — Нин, ты погляди-ка, он же копия нашей Саши! Хм, бывают же такие совпадения!
— Это уж точно, — с трудом вымолвила я, пялясь во все глаза на малыша.
Именно по этой причине я и не могла сдвинуться с места. Стояла как пришибленная и не могла поверить своим глазам. Мальчик и впрямь был похож на нашу Сашульку. Не просто похож. Они были как две капли воды.
И вот ответ на мой вопрос, почему меня не покидало ощущение, что Демьян давно уже догадался, что Саша его дочь. Потому что он узнавал в ней своего сына. Он видел, как они похожи. И у него не оставалось никаких сомнений, что в жилах моей дочери течет и его кровь тоже. Потому-то он и не давил на меня. Не расспрашивал об отце Саши. Демьян ждал. Ждал, когда я сама решусь ему обо всем рассказать.
Глава 31
Уже начинало смеркаться, когда мы с дочерью и Мариной Степановной возвращались с прогулки. Полноценной ее, конечно, сложно было назвать, поскольку гуляли мы на заднем дворе дома.
Зато благодаря свежему воздуху мне удалось немного упорядочить свои мысли. И это несмотря на то, что перед прогулкой я получила эмоциональную встряску в виде общения с сыном Демьяна. Меня не столько поразило его сходство с моей дочерью, сколько выбил из колеи тот факт, что он сам потянулся ко мне.
“Ма-ма”, — пискнул он, чем растрогал мое сердце, вмиг покрывшееся мелкими трещинами.
Он увидел во мне свою маму. И всё. Ребенка уже ничто не могло остановить, он раскапризничался, стал выкручиваться из рук Демьяна. В общем, вредничал до тех пор, пока не оказался прижатым к моей груди. Только тогда он смог успокоиться.
И эти первые минуты нашей “близости” прошли, как в тумане.
Не помнила, что я ему говорила. Кажется, чушь всякую. А пришла в себя, когда малыш задремал у меня на руках. И ведь я держала его так неуклюже, будто никогда в жизни
