лба. — Даже для этого места душно.
— Здесь путь безопаснее. — отозвался Роман. — Там, внизу, целое озеро расплавленной породы.
Словно в подтверждение его слов, что-то шевельнулось в кроне ближайшего дерева. Григор вскинул голову и увидел существо, похожее на ящерицу, но гораздо больших размеров. Кожа была прозрачной, и сквозь неё виднелись пульсирующие оранжевые сосуды, по которым текло что-то светящееся — явно не кровь. Тварь посмотрела на них немигающим взглядом и бесшумно скользнула выше, исчезая среди багровых нитей.
— Огненные ящеры, — сказал Роман, заметив, как Горн напрягся. — Хочешь себе такую прелесть?
Григор молча усмехнулся.
— Ты всё мне так объясняешь, Ходок, будто я здесь не бывал.
— Просто не люблю ходить в тишине.
Они продолжили путь. Тропа петляла между чёрных стволов, обходя особенно крупные лужи огненной смолы. Иногда приходилось перепрыгивать через трещины в земле, из которых поднимался удушливый серный пар.
Взгляд Григора зацепился за что-то яркое у основания одного из деревьев.
Он остановился.
Среди чёрных корней, в углублении, защищённом от падающих капель смолы, рос цветок. Он светился изнутри и пульсировал в медленном ритме, как крошечное сердце.
Огнежар.
— Что такое? — Роман обернулся.
Григор уже опустился на колени, доставая из сумки небольшой мешочек. Он осторожно обкопал землю вокруг цветка, стараясь не повредить корни, и аккуратно извлёк растение целиком.
— Огнежар, — констатировал Роман и тихо рассмеялся. — Да, тут тоже бывает… Зачем он тебе? Ты же не захотел себе ящера.
Григор поднялся, отряхивая колени.
— Есть один долг у друга неуплаченный.
Роман смотрел на него долгим изучающим взглядом.
— Максим?
— Он. — Григор пожал плечами. — Парень спас мне жизнь. Дважды. Меньшее, что я могу сделать — помочь ему уплатить старый долг.
Роман кивнул и двинулся дальше.
— Забавно, что он так же говорит о тебе. Что ты тоже дважды спас ему жизнь.
— Он не знает всего. Того, что в бою с Карцем я открыл резерв и едва выдержал. Или что тот удар по теневому льву в битве с Мораном был очень важен.
— А ты привязался к нему, Григор.
— Он напоминает мне меня в молодости. Так же трепетно относится к стае. Такой же упрямец, который лезет туда, куда не следует.
— И выживает.
— Выживает. Пока что. Поставил на кон свою жизнь, лишь бы не отдавать рысь и дать ей жить.
— Не думаю, — качнул головой Роман. — Вернее, это уже давно переросло во что-то большее, чем просто защита рыси, мой юный друг.
Какое-то время они шли молча. Жар становился всё сильнее — Марэль и Горн тяжело дышали, но не отставали, хоть и шли с открытыми пастями.
— Ты когда-нибудь задумывался, Григор, что такое твари Раскола? — негромко начал Роман. — Откуда они берутся? Почему они такие разные? Характеры, способности?
— Влияние Раскола искажает животных, превращает их в монстров. Так ты учил.
Роман тихо рассмеялся, и в этом смехе была горечь веков.
— Учил, да. Но настало время узнать тебе кое-что важное, Григор. Есть у меня опасения, что не стоит больше хранить эту тайну.
Ходок остановился у края небольшого обрыва. Внизу, метрах в пятидесяти, расстилалось озеро расплавленной породы. Оно светилось тёмно-оранжевым, по поверхности лениво ползли чёрные островки застывшей корки. Жар поднимался такой, что Григору пришлось прикрыть лицо рукой.
— В Расколе нет животных или людей, — сказал Роман, глядя на огненное озеро. — Не в том смысле, в каком мы понимаем это слово. Нет волков, медведей, оленей. Есть только силы. Текучая энергия.
Григор подошёл ближе, встал рядом. Жар от магмы ударил в лицо.
— Силы?
— Те, что существовали задолго до нашего мира. — Роман повернулся к нему. — Представь океан. Бескрайний, глубокий, полный течений и водоворотов. Этот океан — та самая чистая энергия. Стихия в её первозданной форме. Огонь, что горит без топлива, или ветер, что дует без воздуха. Даже пустота, что существует без материи.
Марэль издала низкий горловой звук и ткнулась носом в бедро хозяина. Она чувствовала его смятение. Горн прижался к её боку, и оба медведя замерли, навострив уши, будто слова Романа касались и их тоже.
— Но энергия не может существовать сама по себе. Ей нужна форма. Сосуд.
Григор начал понимать.
— То есть все обычные звери…
— Да. Энергия вливается в них, заполняет каждую клетку. — Голос Романа стал тише.
Где-то внизу, в огненном озере, лопнул пузырь магмы — гулкий хлопок разнёсся по ущелью, и сноп искр взлетел в воздух. Григор вздрогнул, выныривая из оцепенения. Жар от озера внизу казался теперь не таким невыносимым. Или отшельник просто перестал его замечать, поглощённый словами Первого Ходока.
— Простой зверь растворяется в этом океане силы.
— Сосуд, — сказал Григор, даже не удивляясь откровению Романа. Он давно подозревал нечто подобное. Его рука сама потянулась к загривку Марэль — пальцы зарылись в жёсткую шерсть, и медведица благодарно заворчала.
— Да, это слово подходит. И то, что внутри зверей, что приходит с Приливом — оно не злое. Оно вообще не знает таких понятий. Оно просто существует и растёт. Ищет больше силы и набирает мощь. Общается со своим зверем и живет рядом с ним.
— Но пытается захватить территории, — не согласился отшельник.
— Потому что их становится много. Слишком много для леса. И мы убиваем их.
Роман присел на корточки у края обрыва и поднял с земли оплавленный камешек. Покрутил его в пальцах, глядя, как свет магмы играет на гладкой поверхности.
— Некоторые из них растут веками. Тысячелетиями. Любое существо может стать чем-то огромным и древним, пробудив свою истинную суть. Как Альфы.
Он швырнул камешек вниз. Тот беззвучно исчез в раскалённой жиже.
Воины Жнецов почтительно стояли в двадцати метрах. Один из них — седой ветеран со шрамом через всё лицо — присел рядом со своим боевым псом и что-то тихо шептал ему на ухо, будто успокаивая. Бойцы не пытались подслушивать, но видели потрясение на лице Григора.
— А люди? Ты сказал — любое существо. Люди тоже? Ты касался Раскола, Роман. ТЫ СОСУД? — великан шагнул к старику.
Ходок долго молчал. Лава внизу булькала и переливалась, выбрасывая снопы искр.
— Да. Люди тоже. Но я не сосуд, потому что вовремя сбежал. Как трусливый пёс.
Он повернулся к Григору, и в его древних глазах была скорбь такой глубины, что у охотника сжалось сердце.
— Я видел как эта энергия попадает в наш мир. Они беглецы, Григор… Просто пытаются спастись.
Он отвернулся обратно к озеру.
— Вот почему я не пускал вас к Расколу. И почему сам больше не ходил туда. Но бывают исключения.
— Как сейчас? — тихо сказал Григор.
— Да.
Они постояли в
