его, не слушайте.
Каждая эссенция — ещё один шаг. Ещё один кусок тьмы внутри тебя. Ты думал, что контролируешь? Нет. Это я контролирую. Это я расту. Это я питаюсь.
Тьма на краю зрения сгустилась, потянулась ко мне щупальцами. Осколок порченого сердца ворочался в моей груди и пульсировал в такт ударам сердца — каждый удар был немного сильнее предыдущего.
Шесть из семи. Почти готово. Ещё одна эссенция — и ты станешь мной. Или я стану тобой. Какая разница?
— Не отдам… — прохрипел я. — Не отдам себя…
— Мика, он совсем плох! — голос Барута.
— Я знаю! Почти закончил!
Нож двигался всё быстрее. Тина глотала почерневшие куски мяса, раздуваясь всё сильнее, её кожа стала почти чёрной от впитанного яда. Холод внутри меня отступал и съёживался. А потом исчезал в ненасытном брюхе маленькой жабы.
Ты не сможешь сопротивляться вечно. Рано или поздно — ты станешь Зверомором. И тогда… Она почует. Она станет управлять. Подумай дважды…
Голос оборвался.
Боль вспыхнула в последний раз и погасла. Я почувствовал, как Мика прижигает рану чем-то раскалённым, как пахнет палёным мясом, как гравитация Старика чуть ослабевает.
— Всё, — голос Мики дрожал от облегчения и усталости. — Всё, я закончил. Яд удалён.
Тина спрыгнула со стола и тяжело поскакала в угол, но двигалась еле-еле. Жаба справилась.
Гравитация полностью отпустила меня. Старик фыркнул и отошёл от стола, демонстративно не глядя в мою сторону.
Довольны? Я помог. Теперь отстаньте от меня.
Его мыслеобразы были полны раздражения.
Афина тихо мурлыкнула что-то благодарное. Она лежала рядом со столом, огромная голова покоилась на передних лапах.
— Перевязывайте, — скомандовал Мика. — Быстро.
Чьи-то руки обматывали моё плечо тугими полосками ткани. Я смотрел в потолок — балки снова стали обычными балками, змеи исчезли, мир перестал качаться. Тьма на краю зрения отступила, но не исчезла совсем. Она ждала.
Шесть из семи.
— Он выживет? — голос Ники, всё ещё дрожащий.
— Яд удалён, — ответил Мика. Он сидел на полу рядом со столом, привалившись спиной к стене. Его руки по локоть были залиты моей кровью. — Теперь всё зависит от него самого. И от того, сколько повреждений успел нанести токсин, пока добирался до сердца.
— Но шансы есть?
— Тина очень любит жрать подобное. Так что будем надеяться. Если повезёт, то Лана принесёт зелье, чтобы помочь ране. И что организм у Макса сильный.
— Сильный, — кивнул Барут. — И травы помогают.
Моё тело и вправду могло преодолеть многое.
Боль отступила, но не исчезла совсем — просто отползла куда-то на край сознания. Я плавал в тёплой вязкой темноте. Такой тихой и спокойной.
Безопасной. М-м-м-м, так приятно… Никуда не нужно идти. Никого не нужно спасать.
Отличное чувство — будто окунулся в парное молоко. Сейчас нырну поглубже…
— НЕ СПИ, МАКС! — закричал Мика и хлопнул меня по лицу. — НЕЛЬЗЯ СПАТЬ!
Я дёрнулся и чуть пришёл в себя.
Приглушённые голоса доносились откуда-то издалека, будто сквозь толщу воды.
— … перевязка держится…
— … Ты точно всё вычистил?..
Я уже даже не понимал слов, только улавливал усталые и измотанные интонации.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в комнату ворвался холодный ночной воздух. Лана влетела на кухню, тяжело дыша после бега. В руках она сжимала несколько склянок с мутноватой жидкостью.
— В-вот, — её голос звучал устало. — быстрее!
— Спасибо, — Мика вскочил с пола и забрал одну склянку. — Сначала Максиму.
Он приподнял мою голову и влил содержимое в рот. Горькая густая жидкость потекла по горлу, и я закашлялся, но Мика не дал мне выплюнуть.
— Глотай.
Тепло разлилось по телу, притупляя остатки боли, обволакивая рану чем-то мягким и успокаивающим.
— Теперь Стёпе и Раннеру, — Лана передала оставшиеся склянки Баруту.
— Мне в последнюю очередь, — Раннер махнул рукой из своего угла. Он сидел у стены, вытянув перевязанную ногу, и жевал очередной корень. — У меня ничего смертельного. А ваш парень без татуировок до сих пор бледный, как покойник. А ты, кстати, достойный. Нечасто увидишь такое мастерство.
Барут кивнул и влил зелье Стёпке.
Лана села на табурет рядом со столом. Её рука нашла мою ладонь и бережно переплелась с моими пальцами. Её большой палец начал медленно поглаживать тыльную сторону моей руки.
— Держись, — она наклонилась ближе. Её тихий голос предназначался только мне. — Слышишь? Ты справишься. Здесь мы не закончим, у нас есть незавершённые дела.
В этом простом прикосновении было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Она не плакала — просто сидела рядом и держала меня за руку, и этого было больше, чем достаточно.
— Мы тогда, кхм… Пойдём. — сказал кто-то из стражников.
— Яд удалён, — ответил Мика. Он снова опустился на пол, привалившись к стене, и выглядел так, будто не спал неделю. — Спасибо за помощь.
Спустя несколько секунд в комнате осталась лишь команда и Раннер.
— Что случилось с Афиной и Красавчиком? — вдруг спросил Барут.
Раннер улыбнулся и выплюнул пережёванный корень на пол.
— А вы, деревенщины, и понятия не имеете, с чем столкнулись, да?
Глава 14
— А ты, значит, всё знаешь о монахе? — в слабом голосе Стёпы прорезалось раздражение.
— НЕ всё, но многое.
Раннер откинул голову назад и прикрыл глаза, улыбаясь. Несколько секунд он молчал, и я уже думал, что он заснул или потерял сознание. Но затем заговорил.
— Это лысое яйцо было с Пустошей. Только там практикуют такое.
— Пустоши? — переспросила Ника. — Это где?
— Далеко. На востоке, за Хребтом Падали. Проклятые земли, только там водится столько насекомых. — Раннер поморщился, то ли от боли в ноге, то ли от воспоминаний. — А этот монах явно был из истинных обладателей силы Раскола.
Афина подняла огромную голову и уставилась на Раннера.
— Чего смотришь на меня, дьяволица? Этот монах, — продолжал Раннер с улыбкой. — и тот богомол. Это была истинная пара Пустоты. Редкость невероятная… — он вдруг задумался и замолчал.
— И что эта тварь сделала? — спросил Мика.
— Не тварь, а сам монах. Из истинных магов, тех, кто получил силу Раскола с рождения и получил Пустоту. Они умеют накладывать сонный кокон. — Раннер произнёс эти слова так, будто они имели особый вес. — Техника такая. Погружает цель в небытие. Жертва просто перестаёт существовать для мира, пока кокон не разрушится. Она спит и ни одно снадобье не поможет.
Он открыл глаза и посмотрел на Афину.
— Вот так вот, детишки, — всё улыбался Раннер. — Вот почему они не проснулись, когда начался бой. Для них времени просто не существовало.
Старик фыркнул из своего угла.
— А почему тогда… — спросила Ника.
— Когда монах сдох
