горела и дымилась, а враги всё не кончались.
Но сдаваться никто не собирался. Не тот характер.
Раннер медленно, с мучительным усилием поднялся на ноги и взял свой клинок. Его меловое лицо блестело от пота, нога еле держала вес тела, но я понял — этот человек будет драться, пока не умрёт.
Остались только богомол и монах.
Убийца стоял передо мной — кровь текла из ран на боку и руке, обгоревший балахон обнажал бледную кожу, но его пустые глаза совсем не изменились. Он поднял руки в идеальную боевую стойку.
Мы атаковали вместе.
Раннер пошёл низко, его короткий клинок рассёк воздух и достал монаха по бедру — там, где сам Раннер ударил его коленом минуту назад. Убийца дёрнулся, нога подогнулась на долю секунды. Этого хватило — я использовал момент и ударил сверху.
Есть для тебя сюрприз, ублюдок. Прямо в момент удара огненная стихия ножа сменилась, взывая к Режиссёру.
Воздушный клинок полоснул монаха по плечу, рассекая ткань и кожу глубже, чем достал бы нож пламени. Убийца дёрнулся от неожиданности — он не ожидал такой длины удара, потому что привык к пламени.
Но тут же крутанулся на месте, его локоть врезался мне в рёбра, воздух вылетел из лёгких со свистом, и в этот момент Раннер рубанул его по спине.
Клинок вошёл в мышцу — неглубоко, но монах впервые споткнулся. Он ушёл в перекат, оставляя на камнях кровавый след, вскочил на ноги и бросился на Раннера с яростью, которой я раньше в нём не видел. Позёр его достал. По-настоящему достал.
Кулак убийцы встретил лицо красавца раньше, чем тот успел поднять клинок для защиты. Хруст переносицы разнёсся по улице, Раннер отлетел назад, ударился о стену и медленно сполз на камни, оставляя кровавый след. Он больше не шевелился.
Мы остались один на один.
Я использовал «Лёгкий шаг», оттолкнулся от воздуха и зашёл сбоку, занося клинок для удара в шею. Монах плавно развернулся, нырнул под моё лезвие, перехватил руку и вывернул запястье. Боль прострелила от пальцев до самого плеча, суставы затрещали, хватка воздуха вокруг ножа распалась, и оружие снова зазвенело о камни.
— Да когда же ты сдохнешь, — прорычал я и ударил его лбом в нос с такой силой, что в глазах потемнело.
Хрящ хрустнул под ударом, тёплая солёная кровь брызнула мне в лицо. Монах отшатнулся на полшага.
Я сделал вид, что хочу поднять нож.
Медленно и устало, как человек на последнем издыхании. Монах купился. Его нога взлетела в удар, целясь мне в склонённую голову, и в этот момент я рванул назад.
Лёгкий шаг.
Моё тело бросило вбок, нога ударила в пустоту — и воздух под моей ступнёй мгновенно уплотнился в твёрдую опору. Я оттолкнулся от неё со всей силы, и меня швырнуло вперёд и вверх, прямо за спину монаха. Убийца начал разворачиваться, но я уже был там.
Нож был в моей руке — подхватил в рывке, пальцы сомкнулись на рукояти сами.
Воздух обвил лезвие, уплотнился, удлинил его на полметра.
КАРЦ! ДАВАЙ!
Внутри воздушного кокона, раскаляя сжатый ветер добела, полыхнул огонь. Клинок засиял, как кусок солнца.
Я ударил.
Раскалённое воздушное лезвие вошло монаху в шею сбоку и вышло с другой стороны.
Прожгло насквозь.
Я приземлился на ноги и едва не рухнул. Монах застыл и медленно, насколько позволяла рана, повернул голову.
В его пустых глазах впервые за весь бой мелькнуло что-то похожее на удивление.
Он открыл рот, но вместо слов вышло только шипение пара и бульканье. Кровь не текла — рана была прижжена изнутри.
Его рука взметнулась вверх, пальцы скрючились когтями и потянулись к моим глазам. Он пытался убить меня даже мёртвый. Я отшатнулся, и его ногти лишь царапнули мне щёку. Рука дрогнула, замерла в воздухе и бессильно упала.
Потом его ноги подкосились.
Он упал на колени, завалился на бок и затих навсегда.
Получено опыта: 180 000.
Получен уровень: 39.
Комбинация стихий и схватка выпили меня досуха. Руки тряслись, перед глазами плыло. Я чувствовал себя так, будто пробежал марафон, а потом ещё один. Нож выскользнул из пальцев и звякнул о камни — у меня просто не осталось сил его держать.
Мне нужна была хотя бы секунда, чтобы отдышаться. Одну чёртову секунду…
Богомол не дал мне и этого. Смерть хозяина не убила ярость твари — по крайней мере, не сразу.
Тварь ударила Лану и отшвырнула её. Костяное лезвие врезалось пантере в бок, и чёрное тело взлетело в воздух, кувыркаясь прямо на меня. Я инстинктивно вскинул руки, пытаясь поймать её, и в этот момент понял — богомол уже двигался следом за своим ударом.
Тварь использовала Лану как отвлечение.
Чёрная шерсть втянулась в кожу прямо в полёте, тело перестроилось, и вместо пантеры на меня летела уже девушка.
— МАААААААКС! — Её глаза были широко распахнуты, она видела то, чего не видел я.
Лана обратилась в человека, чтобы выкрикнуть моё имя.
Она врезалась в меня, мы оба полетели на камни, и в этот момент богомол ударил туда, где я только что стоял. Лезвие рассекло воздух над нашими головами.
Тварь была слишком быстрой.
Второй удар обрушился сверху, пока я пытался выбраться из-под Ланы. Я успел откатиться вбок — почти успел.
Костяное лезвие вошло мне в левое плечо и прошло насквозь, пригвоздив к брусчатке. Боль взорвалась яркой ослепительной вспышкой, затмившей весь мир. Я заорал, дёрнулся — лезвие провернулось в ране.
— ААААААААААААААгрркххххххххх… — крик перешёл в хрип.
Тварь выдернула клинок одним рывком, и новая волна боли накрыла меня с головой.
Мир поплыл. Кровь хлестала из раны горячими пульсирующими струями. И вместе с кровью по телу расползался холод — чёртов яд богомола проникал в мышцы, левая рука немела от плеча до кончиков пальцев, ноги моментально ослабели.
Краем глаза я видел Лану — она лежала в трёх шагах, ударилась головой о камни при падении, глаза закатились. Без сознания.
Она спасла мне жизнь. Предупредила — без этого лезвие вошло бы мне в череп, а не в плечо.
Я лежал на камнях, видел небо сквозь дым от горящих домов, видел тусклые звёзды и багровые отблески пожаров на низких тучах.
Богомол медленно шагнул ко мне.
Стёпка лежал у стены. Бледный, как снег, и слишком слабый после кровопотери и зелья, чтобы пошевелиться. В его глазах читался ужас.
— Максим… — прохрипел он.
Раннер валялся у противоположной стены с разбитым лицом.
Богомол поднял лезвие для последнего удара.
Это моя кормушка! И
