была готова к такому исходу. Скажи, какая девушка не мечтает стать матерью? Это венец женского существования. Противоречия раздирали. Мой герой чайлдфри, которому в будущем я все равно хочу родить ребенка. Вот так… — незаметно вытираю слезы. — Как ты знаешь, я почти разорвала связь со всеми и пропала. А потом, многим позже я узнала об Арсении.
— Каким образом?
— Оля оказалась любопытнее меня. Всеми правдами и неправдами узнала, что Наташа родила.
Авдеев бледнеет. Он покрывается испариной, я вижу, как начинают дрожать руки, лежащие на руле. Пересаживаюсь к нему ближе, потому что понимаю, что он чувствует. Ни в коем случает не принимаю реакцию за слабость, нет, конечно. Глеб имеет право растеряться.
Дыхание Авдеева учащается. Жадными вдохами хватает воздух, но все равно не насыщается. Запускает руку в волосы и трет затылок. Качает головой и что-то говорит, но я не слышу. Спутанно и неясно звучит.
— Продолжай, — еле разбираю и выполняю просьбу.
— Мы узнали, что она решила выносить и оставить лишь только потому, что боялась прогадать. У Наташи была опасность больше не произвести на свет дитя, она решила не рисковать. План ее удался, на сегодняшний день она в положении, ждет ребенка от мужа. Вот… Обо мне ты понял… И я решилась. Раз нам вместе не быть, то пусть твоя частичка будет всегда рядом со мной.
— Почему ты мне не рассказала сразу? Я бы попытался понять.
— Нет, Глеб, — качаю головой, — ты не видел себя со стороны. Я была убеждена, что с ребенком ты меня не примешь. Чайлдфри. Помнишь?
Он кивает и молчит.
— У меня на руках были бумаги из клиники. Поверил, как дурак. Даже проверять не стал.
— Все могут ошибаться. Только я знаю, что с врачом у нее договор был. Все можно купить. Справки о прерывании в том числе.
Глеб затяжно кивает. Я же размышляю о том, что иногда даже самые умные люди могут элементарно у себя под носом очевидное не видеть. Но кто не промахивался? Со всеми бывает и случается досадное.
— Выходит так. Скажи мне, детка, с кем я еще могу пережить ряд потрясений? Никто никогда не мог меня сильно удивить. Ты на каждом шагу невероятна. Знаешь, пусть тебя не пугает сейчас ничего во мне. Поверь, безразличия в душе намного меньше, чем кажется. Я привыкну. Нужно немного времени.
— У тебя чудный ребенок, Глеб.
— М-да… Не обижайся, я бы хотел сделать ДНК-тест. Не против?
Не могу его осуждать. Любой на его месте поступил бы также. Авдеев имеет право сомневаться. Я уверена на сто процентов, что Арсений его, но если ему так спокойнее, то пусть делает.
— Пожалуйста.
— Еще вопрос. Ты могла усыновить любого ребенка. Почему именно он?
— Все просто, Глеб. Ты его отец. И я была готова принять все, что связано с тобой, потому что ты был смыслом моей жизни, понимаешь? Ты даже не оцениваешь размеров моей одержимости, что тебя касалось. Я полюбила ребенка со всей силой, на которую способна. Научилась быть тем, кем являюсь теперь.
— В который раз убеждаюсь, — берет меня за руку, — единственный человек, который может меня удивить это ты.
— Поверь, тот смышленый парень, что мирно спит позади нас удивит тебя неменьше.
— Я переживу.
— Посмотрим.
— Что смотреть, детка? Сегодня день потрясений. Но я справлюсь. Раз жизнь так распорядилась, используем. У нас же все по-взрослому, Алис?
* * *
От авт.
Возможно, вы ждали несколько иной реакции от Глеба, но... Авдеев тоже человек и имеет право растеряться)
44
— Глеб Сергеевич, Вы подпишите или мне позже зайти?
— Что?
— Я говорю… Вот. Бумаги.
Невидяще взираю на Лену. Она вся красная, как помидор. Время для меня со вчерашнего дня потеряло счет, поэтому не знаю сколько она передо мной стоит. Рассеянно черкаю в документе. Девочка смахивает в папку лист и быстро уходит.
Очнись, Авдеев. Приди в себя. Нельзя растекаться плавленной пластмассой. Жизнь продолжается.
Как мне свыкнуться с мыслью, что у меня есть сын. Невозможный факт. Но он есть и что теперь? Времени для размышления и действий было достаточно. Тест подтвердил отцовство. Неоспоримый факт. Девяносто девять и девять.
Всю жизнь я сторонился маленьких человечков, не представлял как оно быть чьим-то родителем. Только в кино и сериалах отец узнавая о наличии ребенка сразу откапывает внутри спрятанные нерастраченные чувства и бежит к нему, падая и спотыкаясь от умиления. В моем случае все не так. Я просто не знаю, что мне делать.
Нет, я свыкнусь и приму, тем более что Арсений с Алисой. Что теперь? Предложить ей выйти за меня? Я готов? Вот здесь да. Еще как готов.
В сорок три создать семью не поздно. Упустить такую, как она, дураком нужно быть. Смелая, самоотверженная и бог знает еще какая. Никому и никогда не удавалось меня привести в благоговейное изумление, а Алиса смогла. И снова дело не в этом. Я просто люблю ее. Невозможно, маниакально, дико.
— Убедился? — поглядывает, одевая Арсения.
— Так нужно было. Не осуждай меня, хорошо?
— Ну что ты, — смущенно улыбается. — Посмотри какой он хороший, Глеб. Красавец просто. Похож на тебя.
Разглядываю увлеченно играющего малыша. Отмечаю, как Алиса на него влюбленно смотрит. В очередной раз не могу понять, как она смогла? На поступок способны не многие.
— Нет.
— Вредничаешь? Похож. Еще как.
Она забрала моего сына. Ни на что не посмотрела. Пошла поперек всех, ни под кого не прогнулась. Ведь дело не только в том, каков диагноз поставили ей, тут иначе все. Она его взяла, потому что мальчик — мой.
Каскад мыслей ворочается. Не дает покоя. Я выбиваюсь из привычной среды, возможности впрыгнуть назад больше нет, потому что жизнь моя прежней не будет. Все изменилось. Глобальная перемена перевернула привычное восприятие последующих событий.
Ладно, хлопаю по столу. Мне бы хотелось кое-что выяснить и больше не возвращаться в прошлое. Без звонка решаю посетить старую знакомую Женю. Бессонная ночь спровоцировала на анализ ситуации и у меня есть подозрение.
Парковка у клиники пуста. Внутри тоже народа нет. Беспрепятственно прохожу к знакомому кабинету. Стучать смысла не вижу. Вежливость теперь не мое.
— Привет, Жень, — опускаюсь в кресло без приглашения.
Бледнеет и опускает глаза. Значит, я не ошибся. Значит, не бывает бескорыстных в отношении мужиков женщин. Все, мать их, претендентки на то или иное.
— Глеб, не ожидала.
Сцепляет руки в замок, начинает хрустеть пальцами. Нервничает?
— Как так вышло, Жень?
Говорю спокойно, голос не повышаю. Кричать на женщину нельзя.
