В сезон 1897 г. высадка растений продолжалась: дуб обыкновенный, американский ясень, ива серебристая, липа коринская, липа голландская, клен обыкновенный, клен татарский, клен красный американский, яблоня ягодная, вяз обыкновенный, черемуха виргинская, сирень гималайская, чапыжник, рябина мучнистая, калина, облепиха, гортензия, жасмин, барбарис японский, барбарис амурский, лиственница сибирская, туя, туя низкая, туя шаровая[280].
То, что осталось сегодня от посадок 1896–1897 гг., является только бледной тенью былого великолепия.
Ворота в Собственный сад. Видна торцовая мостовая, уложенная среди брусчатки
Временный забор вокруг садика поставили летом 1897 г. Тогда же начали облагораживать территорию вокруг садика. При этом использовались явно архаичные технологии, такие, как укладка торцовой мостовой. Тогда было «настлано вновь новыми шашками деревянная (лиственница) торцовая для въезда в сад 39 кв. сажень»[281]. Торцовую мостовую из сосновых брусков положили и вдоль ограды нового сада по набережной Невы взамен булыжной и торцовой мостовой из шестигранных шашек. Сделано это было явно с тем, чтобы обеспечить должную «звукоизоляцию» новой императорской квартиры.
В 1897 г. во время работы над устройством фонтана из сердобольского гранита решили вопрос и об устройстве подвального помещения под ним.
Поскольку с декабря 1895 г. в Зимнем дворце жил император, то для должного обеспечения его безопасности устроили сигнализацию между воротами сада, Салтыковским подъездом и дежурными комнатами Сводногвардейского батальона. Все работы над садиком к осени 1897 г. обошлись в 124 101 руб.
Фрагмент решетки Собственного сада Зимнего дворца
С весны 1898 г. приступили к сооружению постоянной ограды вокруг садика. Работы над почти двухметровой оградой, установленной на высокие пьедесталы из песчаника с гранитным основанием, закончили к 1902 г. Поверх ограды укрепили чугунную, ручной ковки ограду, выполненную по проекту Р.Ф. Мельцера.
Проект ограды с решеткой Николай II утвердил еще в 1897 г. Декор этой решетки искусно повторял не только барочные мотивы XVIII в., но имел и явные отсылки к нарождавшемуся стилю модерн. Кроме вещей от Фаберже в комнатах царской семьи садовая решетка была единственной отсылкой к стилю модерн в историческом пространстве Зимнего дворца. Это очень характерная деталь. Видимо, в 1895 г. молодая императрица еще следовала привычным схемам историзма, не чувствуя в себе должных сил для того, чтобы самой определять стиль своих личных комнат. Поэтому она соглашалась с интерьерными решениями и своей старшей сестры, и придворного архитектора. В 1897 г. за решением Николая II уже отчетливо просматривается «рука императрицы». В полной мере реализовать свои вкусовые пристрастия Александре Федоровне удалось в интерьерах личной половины в Александровском дворце Царского Села.
Вход в сад находился с двух сторон у стен дворца, это были большие ворота с двуглавым орлом, с огромными фонарями, водруженными на столбы. В овальные звенья ограды вписали медальоны сложного рисунка с вензелями «Н II» и двуглавыми орлами. По чертежам Мельцера сделали и кованые решетки для въездных арок и пандусов подъездов Зимнего дворца.
Поскольку элементы решетки ковались вручную в мастерской Ф.А. Эгельсона, то работы затянулись до весны 1900 г. К маю 1900 г. железная кованая решетка, двое ворот и 36 ваз были готовы. В работах по их изготовлению участвовали более 200 квалифицированных мастеров.
Ограда и решетка Собственного сада у западного фасада Зимнего дворца
В том же 1900 г. решетку, наряду с другими уникальными вещами из Зимнего дворца (включая миниатюрную копию императорских регалий работы К. Фаберже), отправили на Всемирную выставку в Париж. «Экспонат» включал в себя ворота, четыре звена решетки и шесть ваз для украшения столбов ограды. Транспортировка столь громоздкого экспоната в Европу себя оправдала – решетка получила Гран-при выставки.
Николай II сразу же включил прогулки в Собственном садике в свой распорядок дня. Он был искренне рад саду, но после приезда из Царского Села и Петергофа с их огромными парками воспринимал сад как клетку. Судя по дневниковым записям за январь – апрель 1904 г., император гулял после обеда (обед подавался в час пополудни) и гулял один. Очень редко его сопровождали дети (одна запись: «Два раза обежал сад с детьми») и собаки (одна запись: «Днем долго гулял с собаками»). Александра Федоровна с мужем в эти месяцы не гуляла ни разу. Впрочем, она была беременна и плохо себя чувствовала, хотя доктора настоятельно рекомендовали ей гулять.
Как правило, прогулка занимала около часа. Если дела не позволяли, то император пунктуально фиксировал: «Гулял недолго», «Погулять удалось только полчаса». Факт каждой прогулки он также педантично фиксировал в дневнике. Для загруженного бумажной работой и деловыми встречами императора возможность побыть в одиночестве много значила, и когда удавалось увеличить время, отведенное для прогулки, он с удовлетворением отмечал этот факт: «Всего я пробыл на воздухе около 3 час. и насладился проведенным там временем». Прогулка давала Николаю II возможность на час оторваться от «царской работы» и оглянуться вокруг: «Погода стоит удивительно теплая, в саду осталось немного снега, а на улицах всю зиму езда на колесах. Странная зима!»; «Немного погулял; таяло и шел снег». Да и для здоровья прогулки были полезны: «Прогулка освежила голову».
Гипсовый памятник А. Радищеву
Во время празднования 300-летия Дома Романовых в феврале 1913 г. Николай II с семьей несколько дней прожил в Зимнем дворце. Подросшие дочери с любопытством осматривали свои комнаты, которые они уже успели забыть. Среди прочего они с отцом совершили прогулку и по крыше Зимнего дворца, по его любимому маршруту. Николай II записал в дневнике 25 февраля 1913 г.: «Погулял с дочками по всей крыше дворца и затем в саду».
После Февральской революции 1917 г. символы «проклятого самодержавия» – вензеля Николая II и двуглавые орлы – закрыли красными чехлами.
После прихода к власти большевиков эти символы просто выдрали из решетки. Тогда же убрали короны с вершин столбов. В 1918 г. погибли цветники, а 7 ноября 1918 г. – в первую годовщину революции – на фундамент одного из звеньев решетки установили гипсовый бюст Радищева. Это событие считалось первым шагом в реализации ленинского плана монументальной пропаганды. Тогда же разобрали часть ограды Зимнего дворца вдоль Адмиралтейского проезда, закрыв пролом деревянным забором. Это отчетливо видно на фотографии за памятником Радищеву.
Ограду Собственного сада Николая II у западного фасада Зимнего дворца полностью уничтожили 1 мая 1920 г. в ходе субботника, в котором участвовало несколько тысяч рабочих, студентов и курсантов. Тогда убрали руины, оставшиеся от разрушенной ограды, и вывезли восемь звеньев решетки, в 1925–1926 гг. их установили в качестве ограды Сада имени 9 января на проспекте Стачек.
Императорские зимние сады
С садами под открытым небом, расположенным около Зимнего дворца (сад у западного фасада дворца и сад в Большом дворе), органично перекликались зимние сады Зимнего дворца. К стационарным зимним садам дворца примыкали зеленые уголки, располагавшиеся в разные годы в покоях императриц. Эти сады имели свою историю.
Точкой отсчета для зимних садов в императорских дворцах стали оранжереи времен Петра Великого. Порой они выходили по своим внешним формам за рамки стоящих перед ними утилитарных задач и скорее напоминали парковые увеселительные павильоны. Такова Большая Оранжерея в Петергофе (1722–1725 гг., арх. Н. Микетти, при участии И.-Ф. Браунштейна и М.Г. Земцова).
Накопленный опыт по выращиванию в суровом климате Петербурга экзотических фруктов стал неким фундаментом для устройства зимних садов непосредственно в императорских дворцах. Одним из первых в Петербурге был создан сад в Северном павильоне (Оранжерейный дом, 1764–1766 гг., арх. Ж.Б. Валлен-Деламот и Ю.М. Фельтен) Малого Эрмитажа.
Поскольку оранжерею делали «под императрицу» (впрочем, как и все остальное), то главный распорядитель работ И. Бецкой приказал сделать деревянную модель оранжереи, которая включала «зало и покои». На двух подводах макет отправили в Москву для осмотра его императрицей. Екатерина II осмотрела макет и разрешила начать строительство. Строили быстро, и к ноябрю 1767 г. оранжерею уже вчерне отделали[282]. С этого времени Северный павильон Малого Эрмитажа стал именоваться Оранжерейным домом. На следующий 1768 г. начали постройку галереи над садиком, при этом имея в виду закрыть садик с двух сторон каменными галереями. Так появился знаменитый Висячий садик Малого Эрмитажа. С учетом того, что на сводах первого этажа высаживали прямо в грунт теплолюбивые растения, то в сводах устроили каналы, по которым шел теплый воздух, подогревая грунт.
