Охрана у главных ворот Зимнего дворца
На каждой половине больших двустворчатых ворот под императорской короной Ф.Ф. Мельцер поместил вензеля императора Александра III. По верху створок всех трех ворот он поместил двуглавых орлов с распростертыми крыльями и державным яблоком в когтистых лапах. На груди у орлов, в соответствии с государственной символикой, помещались щиты с изображением образа Св. Георгия и цепями Андреевского ордена вокруг щитов.
Весь советский период ворота, как и «при царях», закрывали вход в Большой двор, пока в мае 2003 г. после реставрации их не открыли, перенеся вход в Государственный Эрмитаж с Иорданского к Посольскому подъезду. В ходе реставрации восстановили утраченные в советский период «принципиальные» элементы главных ворот – позолоченных орлов, пальмовые и лавровые ветви, короны и другие элементы.
Подвал Зимнего дворца
Подвал Зимнего дворца целиком занимали различные кладовые, служебные и жилые помещения придворных служителей. Это были обширные комнаты с массивными сводчатыми потолками и довольно большими окнами, выходящими как на площадь и набережную, так и на внутренние дворы.
В подвалах устраивались квартиры и общежития для персонала дворца, там хранили продукты и вина, там находились самые разные кладовые и склады. О степени плотной заселенности подвала и о стремительных изменениях его «географии» свидетельствуют документы. Например, когда в 1842 г. приняли решение о размещении в подвале западного фасада Зимнего дворца бани будущего Александра II, то оттуда пришлось выселить 80 официантов, общежитие которых перевели в подвал под Георгиевским залом[257]. Эта цифра наглядно показывает, насколько плотной была заселенность всех подвальных помещений.
Еще при Екатерине II подвалы защитили от несанкционированного проникновения. В 1772 г. императрица «словесно приказала» сделать железные решетки «ко всем имеющимся в нижних апартаментах и погребах окнам, а в среднем апартаменте к тем окнам, которые от верху до низу балконы»[258].
В силу своего положения подвалы Зимнего дворца в первую очередь подвергались ударам стихий. Все катастрофические наводнения в Петербурге заливали подвалы Зимнего дворца, стоящего буквально в двух шагах от Невы. Так было в 1777 и 1824 гг.
Накануне наводнения 10 сентября 1777 г. Екатерина II вернулась из Царского Села в Зимний дворец. Ночью началось наводнение. Императрица сама наблюдала, как вышедшие из берегов студеные воды Невы заливают Дворцовую набережную и подвалы Зимнего дворца. В этот день в письме к барону Гримму императрица сообщала: «Обедаю дома. Вода сбыла, и, как вам известно, я не потонула. Но еще немногие показываются из своих берлог. Я видела, как один из моих лакеев подъехал на английской коляске; вода была выше задней оси, и лакей, стоявший на запятках, замочил себе ноги. Но довольно о воде, подбавим о вине. Погреба мои залиты водою, и Бог весть, что с ними станется. Прощайте; четыре страницы довольно во время наводнения, которое с каждым часом уменьшается». Напомним, что вход в винные погреба императрицы находились на Церковном дворике.
Решетки на окнах подвала Зимнего дворца
Несколько позже Екатерина II вернулась к описанию наводнения: «В 10 часов пополудни поднялся ветер, который начал с того, что порывисто ворвался в окно моей комнаты. Дождь шел небольшой, но с этой минуты понеслось в воздухе все что угодно: черепицы, железные листы, стекла, вода, град, снег. Я очень крепко спала; порыв ветра разбудил меня в 5 часов. Я позвонила, и мне доложили, что вода у моего крыльца и готова затопить его. Я сказала: „Если так, отпустите часовых с внутренних дворов; а то, пожалуй, они вздумают бороться с напором воды и погубят себя“. Желая узнать поближе, в чем дело, я пошла в Эрмитаж. Нева представляла зрелище разрушения Иерусалима. По набережной, которая еще не окончена, громоздились трехмачтовые купеческие корабли. Я сказала: „Боже мой! Биржа переменила место, графу Миниху придется устроить таможню там, где Эрмитажный театр“. Сколько разбитых стекол! Сколько опрокинутых горшков с цветами! И словно подстать цветочным горшкам, на полу и на диванах валялись фарфоровые вазы с каминов. Нечего сказать, тут таки похозяйничали».
Тогда вода поднялась на 321 см выше ординара. Один из очевидцев вспоминал, как небольшой купеческий корабль проплыл мимо Зимнего дворца через гранитную набережную.
Во время другого катастрофического наводнения 7 ноября 1824 г. история с затоплением подвалов Зимнего дворца повторилась. Император Александр I, как и его бабушка, смотрел на ужасы наводнения с балкона Зимнего дворца.
Вход в подвал в Большом дворе
Что касается самих подвалов, то, как следует из рапорта обер-гофмаршала Нарышкина: «все погреба Зимнего Дворца наполнены водою, коя и теперь еще выливается». Чиновник ходатайствовал за своих подчиненных, живших в подвале, прося подыскать им временное жилье в придворных зданиях, справедливо считая, что «сырость может нанести людям большой здоровью вред»[259].
Как и во всяких подвалах, в подвалах Зимнего дворца постепенно скапливался всякий хлам. Однако в Зимнем дворце и хлам был особый – дворцовый. Например, когда после пожара 1837 г. начали чистить уцелевшие дворцовые подвалы, то в числе прочего нашли стеклянную дворцовую посуду времен Петра I, которую отправили в дворцы Петергофа и Царского Села[260]. А в 1875 г. в ходе очередных переездов и перепланировок в подвале Зимнего дворца обнаружили три невскрытых ящика с драгоценными фарфоровыми вазами, поднесенными японским посольством российскому императору[261].
В силу тех или иных причин «география» подвалов менялась. При Александре II, в подвале по невской стороне северо-западного ризалита располагались служебные помещения газовщиков. Под кабинетом Николая I находилась баня. Тогда в подвал северо-западного ризалита можно было попасть через три входа: первый вход – со стороны Невы; второй – со стороны Адмиралтейства, располагавшийся рядом с баней; третий – во внутреннем углу ризалита, под комнатами Николая I.
В подвальных помещениях от северо-западного ризалита и до Салтыковского подъезда располагались кладовая печников, помещение поломоек и кладовка машиниста водоподъемной машины. Под Салтыковским подъездом устроили Швейцарскую и Шинельную[262].
За Салтыковским подъездом, в сторону юго-западного ризалита, шли помещения бани великих князей. В подвале юго-западного ризалита находились мастерская и квартира машиниста водоподъемной машины.
Подвалы со стороны Большого двора по левой стороне занимали мастерские живописцев, медников и бронзовщиков. По правой стороне Большого двора в подвале располагались кладовые кофешенков и мундшенков.
Вдоль Невы, от северо-западного ризалита и до Иорданского подъезда, в подвале соседствовали квартира птичника, кладовая садовника и швейцарская. Далее вдоль Невы, за Иорданским подъездом, в подвале находились помещения кладовой Расходной кухни.
В подвале внутреннего двора северо-восточного ризалита, под главной дворцовой кухней находились помещения, в которых еще в начале 1837 г. установили водоподъемную паровую машину, там же была и кладовая машиниста. Далее шли мастерские газовщика.
Подвалы со стороны Черного проезда занимала кладовая столов, которые ставили в парадных залах во время парадных трапез.
Со стороны Дворцовой площади, правее Комендантского подъезда, в подвале находились квартира егеря Александра II и кухня коменданта Зимнего дворца[263].
Кроме этого, через подвалы проходили различные инженерные сети. Там устанавливались различные механизмы, обеспечивавшие водопроводную, вентиляционную, канализационную, отопительную и другие системы жизнеобеспечения Зимнего дворца. Об этом мы расскажем ниже.
Самым известным «подвальным эпизодом» в истории Зимнего дворца стал взрыв 5 февраля 1880 г., подготовленный и осуществленный народовольцем Степаном Халтуриным. Эта история связана с темой организации охраны Зимнего дворца, но рассказ о ней здесь вполне уместен.
История очень простая. 5 февраля 1880 г. в Зимнем дворце прогремел взрыв, который унес жизни 11 человек и ранил 56.
По воспоминаниям В.Г. Плеханова, идея проникновения в Зимний дворец с целью осуществления покушения на царя перешла в практическую фазу летом 1879 г. Впрочем, вялые разговоры о подобной акции велись уже давно. Еще до возникновения «Народной воли» вынашивалась идея проникнуть во дворец и «посредством динамита, взорвать Зимний Дворец и похоронить под его развалинами всю царскую фамилию»[264]. В § 14 нечаевского «Катехизиса революционера» (1869 г.) также упоминалось о том, что «революционер должен проникнуть всюду… в III Отделение и даже в Зимний Дворец»[265]. Но только народовольцам удалось реализовать эту идею.
