История очень простая. 5 февраля 1880 г. в Зимнем дворце прогремел взрыв, который унес жизни 11 человек и ранил 56.
По воспоминаниям В.Г. Плеханова, идея проникновения в Зимний дворец с целью осуществления покушения на царя перешла в практическую фазу летом 1879 г. Впрочем, вялые разговоры о подобной акции велись уже давно. Еще до возникновения «Народной воли» вынашивалась идея проникнуть во дворец и «посредством динамита, взорвать Зимний Дворец и похоронить под его развалинами всю царскую фамилию»[264]. В § 14 нечаевского «Катехизиса революционера» (1869 г.) также упоминалось о том, что «революционер должен проникнуть всюду… в III Отделение и даже в Зимний Дворец»[265]. Но только народовольцам удалось реализовать эту идею.
С.Н. Халтурин
20 сентября 1879 г. С.Н. Халтурина по подложному паспорту на имя столяра Баташкова приняли на работу в столярную мастерскую Зимнего дворца. Халтурин действительно был хорошим специалистом – лакировщиком мебели. Первоначально намерение Халтурина убить царя в Зимнем дворце рассматривалось как запасной вариант, поскольку в это же время народовольцы вели работы в трех пунктах, надеясь взорвать динамитные фугасы под полотном железной дороги при проходе царского поезда. Но после неудачного взрыва на железной дороге под Москвой 19 ноября 1879 г., когда пострадал только свитский поезд, вариант Халтурина стал главным.
Среди революционеров-террористов имели место некоторые споры о методе цареубийства. Народовольцы не сразу пришли к идее динамита. Сначала рассматривались традиционные орудия убийства – револьвер и кинжал, и даже обычный плотницкий инструмент – молоток или топорик. Сам С. Халтурин предлагал «зарубить царя топориком», но позже его убедили использовать динамит. Производство динамита наладили в Петербурге еще в мае 1879 г. Необходимые для его изготовления ингредиенты покупались легально в аптеках, малыми партиями. По оценкам экспертов полиции, сила взрыва 5 февраля 1880 г. соответствовала трем пудам динамита, т. е. почти 50 кг. Эксперты отметили и высокое качество кустарно изготовленного динамита.
О намерении народовольцев произвести террористический акт в Зимнем дворце полиции стало известно 29 ноября 1879 г., когда жандармы арестовали двух народовольцев, у которых обнаружили несколько листов с планами – «кроками»[266] Зимнего дворца. На схеме были точно обозначены контуры личных покоев императорской четы в западной части Зимнего дворца. В конце ноября 1879 г. генерал-губернатор И.В. Гурко показал «кроки» заведующему Зимним дворцом инженеру генерал-майору Дельсалю, и тот подтвердил, что «это есть снимок части Зимнего Дворца», причем составленный по памяти очевидцем. Отметим этого «очевидца». У народовольцев не было недостатка ни в деньгах, ни в самых высокопоставленных осведомителях.
Это были очень важные сведения. О степени секретности сведений о расположении личных покоев императорской четы в Зимнем дворце говорит тот факт, что еще в 1868 г. полиции отказали в предоставлении плана комнат Зимнего дворца. Поэтому для консультаций требовалось обращаться непосредственно к коменданту Зимнего дворца[267].
Надо заметить, что И.В. Гурко неоднократно пытался подчинить охрану Зимнего дворца своему надзору, иметь точные сведения, кто проживает там и чем занимается, но всякий раз эти поползновения встречали отпор со стороны министра Императорского двора графа А.В. Адлерберга. Министр и слышать не хотел о чьем-либо вмешательстве в дела Дворцового ведомства. Есть веские основания предполагать, что такая позиция министра Императорского двора была обусловлена особенностями личной жизни стареющего императора. Осенью 1879 г. царь переселил свою вторую семью в Зимний дворец. Фаворитка царя, его «параллельная» жена Е.М. Долгорукая жила с детьми в Зимнем дворце, имея свою прислугу, но, тем не менее, все это старались хранить в тайне. Впрочем, это был секрет полишинеля. Поэтому подробный осмотр Зимнего дворца полицией признавался совершенно неудобным.
В середине января 1880 г. информация о подготовке покушения в Зимнем дворце подтвердилась. Из Киевского жандармского управления прислали два сообщения о готовившемся в Зимнем дворце взрыве «посредством особого аппарата, приспособленного на известный период», причем прямо указывалось, «что на печи и трубочистов следует обратить особое внимание»[268]. Тогда подобные взрывные устройства с часовым механизмом именовали «адскими машинами».
Тревожный факт обнаружения плана части Зимнего дворца не был должным образом оценен министром Двора и руководителями подразделений охраны, хотя некоторые изменения в режиме охраны Зимнего дворца все-таки произошли. В 1879 г. министр Императорского двора А.В. Адлерберг во всеподданнейшем докладе на имя Александра II констатировал, что правила охраны образца 1861/62 гг. нуждаются в пересмотре и дополнениях. В результате увеличили число внутренних постов и численный состав наружных постов около Зимнего дворца с 30 до 42 чел. Дворцовым городовым увеличили жалованье до уровня жалованья околоточного надзирателя в 550 руб. в год. Ввели периодические проверки подвалов и чердаков Зимнего дворца. Ввели ночное дежурство в жилых подвальных помещениях. Ужесточили пропускной режим во дворец с целью затруднить допуск посторонних людей. Дворцовым служителям выдали новые медные бляхи[269], поскольку старые бляхи образца 1869 г. многие служители утеряли. Каждый выход прислуги из дворца и возвращение фиксировался в особом журнале. В ночное время изредка устраивались внезапные обыски жилых помещений прислуги. Как это ни удивительно, обыскивалась и подвальная комната, где жил С. Халтурин. Удивительно не в смысле состоявшегося обыска, а в том, что в ходе этого обыска, проведенного незадолго до взрыва, чины охраны Зимнего дворца не сумели обнаружить несколько десятков килограммов динамита, хранившегося в сундуке «столяра». Несмотря на то что сундук был весьма вместительный, поскольку в него не только вошли три пуда динамита, но и какие-то вещи, маскировавшие его.
Из этого факта совершенно очевидно следует, что, несмотря на «кипучую деятельность» охраны дворца, многие из принятых мер носили формальный характер. Видимо, сыграл свою роль пресловутый человеческий фактор.
Подвальная комната, в которой жил Халтурин, находилась под помещением дворцовой гауптвахты (зал № 26). На втором этаже, окнами на Адмиралтейство, располагалась половина Александра II и половина императрицы Марии Александровны. Часть помещений Александра II, включая Желтую столовую (№ 160), окнами выходила в Большой двор. «География» расположения комнаты в подвале Зимнего дворца была такова, что народовольцы предполагали, прежде всего, пробить взрывом кирпичные своды и уничтожить западное крыло дворца вместе с комнатами Александра II. Поэтому от Халтурина требовалось решить множество важных задач.
Во-первых, надо было подгадать взрыв динамита к какому-либо семейному торжеству, когда за столом соберутся все члены императорской семьи. Такую информацию надо было получить, и явно не от рабочих, окружавших Халтурина. И такая информация о семейном обеде по случаю приезда Александра Гессенского, брата императрицы Марии Александровны, была получена. Уже один этот факт наглядно свидетельствует об уровне высокопоставленных информаторов «Народной воли».
Во-вторых, требовалось грамотно разместить сундук с динамитом, для того чтобы планировавшийся взрыв стал максимально разрушительным. Поскольку у народовольцев не было опыта одномоментного взрыва такой массы динамита, то они не исключали того, что взрыв обрушит все западное крыло Зимнего дворца. Что сегодня, что тогда террористы бестрепетно приносили во имя «высокой цели» всех, кто мог оказаться в районе взрыва, наверняка зная, что во время семейного обеда за столом будут женщины и дети. Поэтому, готовя взрыв, Халтурин, по совету «техников» «Народной воли», придвинул сундук с динамитом как можно ближе к углу между двумя капитальными стенами, чтобы иметь максимум шансов обрушить несущие стены дворца. По расчетам «техников», динамита для этого было вполне достаточно.
В-третьих, Халтурину необходимо было удалить из подвального общежития своих коллег-столяров. Это оказалось несложно. Халтурин сообщил друзьям, что в ближайшем трактире уже «все накрыто» для празднования его дня рождения, и столяров как ветром сдуло. Народоволец С. Халтурин отмерил необходимый кусок бикфордова шнура (сегодня скорость горения такого шнура – 1 см в сек.), поджег его и покинул Зимний дворец.
5 февраля 1880 г. в 18 ч. 25 мин. в Зимнем дворце прогремел страшный взрыв, разрушивший массивный кирпичный свод между подвалом и первым этажом, где находилось караульное помещение, и перегородки между помещениями в подвале. Сила его была такова, что в подвальной комнате столяров не осталось никаких следов от массивной кирпичной русской печи. Свод между первым и вторым этажом только покоробило. Поэтому на втором этаже, в Малиновой гостиной, лишь приподнялись три щита паркета, в Желтой столовой (№ 160) вылетели отдушины воздушного отопления, появились трещины в общей стене этих комнат; рассыпались конфеты, разбились тарелки, бокалы.
