только вывести его с острова и уничтожить со всей его сверхъестественной силой, иначе…
– Иначе что? – гневно кричит она. – Иначе Мортем и вся нечисть будет гореть в аду, а Альвис вывезет камень на континент и будет наслаждаться свободой и вечностью? Ты этого боишься?
– Камень на большой земле приведёт её к хаосу. Ты же знаешь.
– А обо мне ты подумал, папа? Что будет со мной?
– Опомнись, дочь, – я пытаюсь привести её в чувство. – Как бы мне ни было больно это осознавать, но наш обратный отсчёт уже идёт, дочка. Жить нам с тобой на земле остались считанные часы…
– Я знаю, отец, но я сейчас не об этом, – хмурится она. – Я люблю Альвиса и больше не могу противостоять этому чувству! Я отчаянно люблю его и хочу быть с ним!
– Забудь о земном, Бонни, и подумай о вечном! Я не верю в загробную жизнь, но верю в баланс энергий. Я столько наделал ошибок! Столько вреда причинил людям!
– Ты убивал людей, папа? – от её вопроса мурашки по коже, и я отвожу взгляд.
– Да. Я многих лишил жизни, пока не научился контролировать себя и перешёл к охоте на животных. Это дико звучит, но жажда крови рано или поздно охватит и тебя. Это мучительно больно, но неизбежно… Давай избавимся от темноты, что поселилась в нас! Увезём камень с острова и уничтожим его во благо других, пока у нас есть ещё время! Пусть наши души не будут запятнаны кровью и уйдут в мир иной со светом от множества спасённых судеб!
– Поступай, как считаешь нужным, отец, а я остаюсь здесь. Что мне до света моей души, когда ты предлагаешь мне отвернуться от любимого человека? Что мне до судеб других, когда я в полной мере не владею своей собственной?
– Не говори так, дорогая, – с мольбой прошу я. – Я понимаю всю твою печаль и горечь, но мы сделаем с тобой великое дело. Мы убережём от зла весь мир.
– Весь мир, кроме него, папа, – Бонни переводит свой взгляд на капитана, которого всё это время держит за руку. Это вызывает у меня такой наплыв чувств, что я невольно вспоминаю свою дорогую жену. Когда-то я так же смотрел на неё. С таким же трепетом и обожанием…
– Если мы уничтожим камень, Альвис погибнет. Я не могу так поступить с ним, – дрожат слова дочери в моей голове. Ком встаёт в горле, и сердце сжимается в моей груди. Я так хочу помочь дочери, но здесь я бессилен. И это бессилие гложет меня изнутри.
– Даже если я отдам Родригесу камень, ты же понимаешь, что вам никак не быть вместе… Твой обратный отсчёт, к моей большой печали, не остановить.
– Понимаю, – шепчет Бонни. – Но разве не ты говорил, папа, что когда любовь врывается в твою жизнь, ты словно не можешь без неё дышать? Теперь я знаю, что это действительно так. Я хочу, чтобы Альвис стал моим последним вздохом. Сколько бы ни осталось мне часов, я хочу провести их рядом с ним. Я хочу быть с ним до последнего своего часа! И, если бы у меня была такая возможность, я бы оставила камень ему, и пусть он сам решает, что с ним делать после того, как меня не станет. Быть может, он захочет уйти в мир иной вслед за мной, уничтожив камень, или же решит довольствоваться вечностью на земле, где будет царить апокалипсис.
– Бонни! Фрэнк! – слышу за спиной голос с шотландским акцентом и, обернувшись, вижу троих парней.
– Там, в городе, – сбивчиво рассказывает Мэйсон, – там месиво из мёртвых и живых. Настоящий треш.
– Мы потеряли Ника и Эвана, – встретясь с растерянным взглядом Бонни, добавляет Ноар.
– Вижу, вы с Альвисом всё порешали? – Дилан косится на меня и лежащего рядом правителя. – Камень у тебя, Фрэнк?
– Да, у меня.
– Тогда не будем терять времени и…
– Что с Ником и Эваном? – перебивает дочь.
– Их поймали жандармы. Мы сами насилу вырвались.
– Помогите мне затащить Альвиса в машину и будем выбираться отсюда, – обращаюсь к ребятам.
– То есть? – морщит лоб Дилан. – Он будет с нами?
– Это решение моей дочери, и я его поддержал, – нервно уточняю.
– Ты лучший, папа! – Бонни стискивает меня в объятиях, и это самая ценная для меня награда. Пусть будет так, как будет. Я сделаю вид, что мы направляемся в сторону континента, но на самом деле планирую держать курс к желобу Пуэрто-Рико, чтобы на исходе завтрашнего вечера сбросить в него Итафенит. Да, так и поступлю. По моим подсчётам, глубины желоба должно хватить, чтобы камень притянуло магмой земли, которая разрушит все его свойства.
– Затаите дыхание и не двигайтесь! – вдруг предупреждает Ноар, увидев зелёные лучи, растянувшиеся в небе. – Радары Мортема выслеживают нас! Они реагируют на движение!
– Кажись, пронесло! – выдыхает Мэйсон, когда устройства с рассеянными лучами пролетают дальше.
– Всё будет хорошо, Бонни, – обнимаю дочь и радуюсь тому, что Мортем не запустил сюда дроны с камерами.
– Какая милая семейная сцена, – тем временем приходит в себя Родригес. Пока я отвлёкся на радары, он встал и, обойдя всех, замер напротив меня со сверкающим мечом в руках.
– Осторожно! – вскрикивает Бонни, когда Альвис полоснул мечом перед собой, рассекая воздух.
«Он же был безоружным. Откуда он взял этот меч, чёрт возьми?»
– С недавних пор этот кусок металла стал моим счастливым спутником, – словно прочтя мои мысли, произносит капитан, подходя ближе. – И жаль, что, оставшись на берегу, он не защитил меня от твоего удара в спину.
В одно мгновение остриё меча оказывается прижатым к моему подбородку, и я кожей чувствую оцепенение невольных зрителей и волнение Бонни:
– Альвис! Что ты…
– Мы просто разговариваем, Морган, – выдаёт он, заставляя меня отступать назад.
– Что бы ты ни задумал, Родригес, убери меч, – сожалея, что закрыл лазер в машине, я натыкаюсь спиной на ствол дерева. – Благодари мою дочь, что ты ещё жив!
– Даже так… Хорошо, – Альвис не сводит с меня глаз, и вдруг происходит что-то странное.
– Paz do senhor, quiete in tenebris, – его речь переходит на латынь, а я окончательно застываю на месте. – Amplectere crepusculum, lumen floris in nocte.
Я не в силах пошевелить даже пальцем. Всё моё тело словно одеревенело, и воздух на миг застыл в груди по необъяснимым причинам.
– Альвис! Остановись! – окликает его Бонни наряду со схожими репликами парней. Между тем я с трудом различаю, что происходит вокруг. Мои зрение и слух будто резко перестают функционировать. Мой разум ловит лишь слова:
