Но что уж. Как есть, так есть.
— Если бы я мог компенсировать вашей супруге такое тяжкое и долгое путешествие, я с радостью пошёл бы на это. Если бы только она захотела помочь моей жене!.. Меня очень беспокоит её благополучие.
Кристальный принц посмотрел вдумчиво.
— Я поговорю с женой. Уверен, она пойдёт вам навстречу, она чрезвычайно чувствительна. Но, возможно, её просьбы относительно всей этой ситуации могут показаться вам значимыми…
— Я готов!
— Я рад. — Принц мягко улыбнулся. — Думаю, где-нибудь через месяц она сможет быть здесь.
— Только через месяц?
— Что ж поделать, у нас совсем недавно родилась дочь, молодой матери нелегко собираться в поездку и тем более путешествовать.
— Позвольте поздравить вас с рождением дочери. Это большая радость!
— Благодарю. Согласен.
— Возможно, я смогу помочь с возведением перехода?
— Вы же знаете, возводить переходы через океан не получится. Будет хорошо, если вы сможете встретить нас с супругой на побережье.
— Безусловно, я встречу, — поспешил Эйтал. В такой ситуации попробуй откажи.
В его сердце постепенно загоралась надежда.
Кристальный Иоиль, принц Высокогорья
Как только его корабль добрался до побережья, принц сразу встал на крыло. Стартовал бы и с палубы, но рисковать судном и командой было бы неправильно. Фрегат не был рассчитан на вес дракона и тем более его взлёт, запросто мог опрокинуться.
До семейного особняка в предгорье он долетел всего за пару часов, хоть слегка и утомился. Поддерживать выбранную скорость можно было лишь с помощью магии, и он наслаждался такой возможностью, даже если потом ощущал себя выжатым. Ну и что! Хоть и выжат, зато счастлив.
Магия, с которой он был рождён, оставила его в младенчестве, причиной тут было недомогание матери, беда, которая приключилась с её энергетикой. Она после того случая смогла подарить жизнь ещё двум детям и даже наделила их способностями к чародейству, а вот Иоиль так и остался бессильным. В детстве он не вполне осознавал этого, а когда всё же до него дошла его откровенная ущербность, он испытал настоящую боль. Да и кто бы не испытал. Быть «пустым» в мире чародеев, сильных и слабых, одарённых тем или этим, смотреть как на прозрачный воздух на любые, самые затейливые воплощённые магические структуры…
Унизительно.
Единственная мысль посетила тогда принца — зачем жить? К чему тянуть эту постылую лямку, быть посмешищем для каждого в семье и даже в государстве? Был бы он ещё чадом какого-нибудь ремесленника или торговца, обошлось бы малой кровью. Он стал бы укором и стыдным напоминанием о неудаче только для отца да матери. А так? А так он на глазах у всех драков, и о его позоре никогда не забудут.
Лучше смерть.
Иоиль долго сидел на краю террасы над пропастью, собираясь с духом, чтоб прыгнуть вниз. И настолько погрузился в свои тягостные мысли, что не сразу обратил внимание — он больше не один. Крепкая рука отца-короля ухватила его за ворот охабня, заодно сгребла и рубашку, стиснула так, что не дёрнешься, потянула резко, аж пояс подскочил подмышки.
Последовавший разговор оказался долгим, тягостным и колким, как хвоя, оказавшаяся под голыми ступнями. И батюшка говорил не только о долге представителей Кристального рода перед королевством. Отнюдь. Он заговорил о власти и долго рассказывал сыну о её сути, о том, как её достигают, как удерживают и чем платят за неё. А потом обронил мысль, которая поразила мальчика до глубины души — магические способности не определяют ту власть, которой владеет хоть человек, хоть драк. Далеко не всего можно добиться магически. И привёл примеры.
А потом, сведя брови, посоветовал как следует обдумать услышанное. И пообещал, что не расскажет матери о случившемся. Ещё взял с сына клятву, что тот больше никогда не уронит себя и честь Дома таким низким признанием своего полного поражения перед лицом жизни, как желание добровольно уйти из жизни. И растолковал, что подобный шаг оправдан лишь в одном случае — если собственная смерть способна прямо спасти множество других жизней. Но и в этом случае она остаётся слабостью, проигрышем. Не сумел найти другого выхода — значит, проиграл.
Иоиль поклялся. И с того момента погрузился в учёбу так, как никто из его сверстников. Он поверил, что образование сможет указать ему путь к вершинам. Он хотел добиться власти, но не для себя, а чтоб быть полезным для семьи. И когда ему это удалось, когда отец впервые доверил ему вести переговоры и остался полностью доволен результатом, принцу показалось, что тяжкий груз позора осыпался с плеч, освободил его полностью. Он снова был полноценен, крепок и спокоен. Да, лишён магии, но это уже не имело значения. В его руках была сила, и её вожжи он ощущал уверенно, держал твёрдо.
А потом была встреча с Вевеей, его прекрасной женой, было её согласие на брак, чудесная первая их ночь — и вскипевший в нём наутро жар магии, неправдоподобно мощной и прекрасной. Эта магия заставила его совсем по-новому увидеть мир вокруг, распахнула за его спиной крылья и обратила его в дракона. Но — отец был прав! — совершенно не изменила его жизнь. Да, всё произошло именно так, как он об этом мечтал в детстве, по ночам кусая край одеяла, чтоб не позволить себе разрыдаться от обиды на жизнь. Однако даже теперь, когда он способен был управлять энергией мира получше иных других соотечественников, его личное положение и уровень его нынешней власти остались прежними.
Он обратился в дракона, истинного дракона, и благодарить за это нужно было супругу. Но просто благодарить её не хотелось. Иоиль жаждал любить её ещё больше, чем любил сейчас. Если только это будет возможно. Ему тягостно было находиться вдали от неё пусть даже и пару дней, так что сейчас он больше всего хотел поскорее взглянуть на неё хотя бы издали.
Первый, с кем принц столкнулся, был Радиль, раб его жены, влюблённый в неё почти так же глубоко и страстно, как и он сам.
— Ты уже вернулся? — Он нёс в руках стопку детских простынок. — Мы ждали только вечером.
— Захотелось побыстрее. Где Вея?
— Во дворе. Укладывает Анни спать. В этой забавной штуке с колёсами, которую называет коляской.
— А. Действительно забавная игрушка… — Иоиль улыбнулся. — Очень хочу увидеть мою милую. Безумно соскучился.
И поспешил на террасу, которая окружала дом полукругом, так что на задний двор можно было попасть, не заходя в особняк и не натаптывая там грязными сапогами. Конечно, сапоги у принца были не такие уж грязные, но
