и встаю на ноги, нависая над Артуром всей своей наготой.
Арчи смотрит на меня снизу вверх, нервно сглатывает и отвечает, немного подумав:
– А ты знаешь, мне пришла в голову чудесная идея. Уверен, что твои синяки и царапины возбудят очень многих сегодня, – и с этими словами он впивается в мой живот зубами, я пытаюсь оттолкнуть его, но у меня совершенно нет сил, а мой сутенер с громким урчанием кусает меня, и когда наконец-то отпускает, на моей белой коже распускается ало-кровавый след от его укуса…
В нашем полностью скрытом от глаз города внутреннем дворе, запрятанном в обломках древних скал, ночь окунула всё в свои густые чернила, и только яркие звёзды над нами усыпали бархатный купол своими сверкающими бриллиантами. Весь центр нашей площадки Артур завесил тёмными кулисами, и теперь все собравшиеся сидят в кромешной темноте и ждут начала представления. Вот резко, как по сигналу, вспыхивают маленькие лампочки, и рядом со сценой загорается экран, на который камера выводит то, что происходит за занавесом.
Я лежу в гинекологическом кресле, которое Арчи умудрился притащить откуда-то, и камера крупным планом снимает мою промежность, над которой склонился настоящий, а совсем не бутафорский доктор, чтобы продемонстрировать всем заинтересованным зрителям мою чистоту и непорочность. Он аккуратно, чтобы не повредить мою драгоценную девственность, руками в латексных перчатках раскрывает моё лоно крупным планом на камеру, а затем, повернувшись лицом к зрителям, выносит свой вердикт:
– Гимен не повреждён. Следов разрывов на нём не наблюдается. Я также могу с полной достоверностью утверждать, что он никогда не восстанавливался хирургическим путём. Таким образом, я делаю заключение, что эта девушка никогда не имела классического полового акта с проникновением во влагалище.
Камера отключается, на какое-то время лампы гаснут, чтобы включиться опять и осветить деревянную сцену, на которой теперь стоит стеклянный куб, внутри которого заключена я, как дорогой музейный экспонат в витрине. И хотя про себя я смеюсь над всеми этими дешёвыми приёмами, всё-таки надо отдать должное дорогому Арчи: он действительно отличный шоумен, и как знать, какой славы и успехов он бы достиг, живи он и работай где-нибудь в столичном большом городе, а не развлекай в своём дешёвом варьете местных и заезжих бизнесменов.
Я даже боюсь представить, какие тараканы водятся в голове у моего драгоценного босса, но сегодня я однозначно воплощаю все его нереализованные сексуальные фантазии. Несколько часов Арчи контролировал мою причёску, укладку и драпировку, и теперь я стою, как, мать её, живая Венера Милосская на мраморном постаменте. Мои волосы убраны по бокам и завязаны в пучок на затылке, мягкими кудрями обрамляя лицо, от живота и ниже в пол спускается белоснежная драпировка, видимо, символизирующая собой морскую пену, а на руки мне надели длинные чёрные перчатки почти до плеч, которые растворяются в общем сумраке, создавая иллюзию, что у меня нет рук, как и у статуи-оригинала.
На глаза я надела линзы: и хотя Артур очень мечтал, чтобы я сегодня предстала разноглазой ведьмой, в надежде, видимо, накрутить цену ещё больше, я наотрез отказалась, и он, скрипя сердцем, согласился. Но сегодня я первый раз без маски. И для меня это намного страшнее, чем сниматься на камеру своей голой киской. Арчи ни в какую не разрешил мне надеть её, потому что тогда, по его словам, многие клиенты отказались бы участвовать в аукционе, опасаясь получить кота в мешке. И хотя для меня это подобно смерти, я успокаиваю себя тем, что это последняя моя ночь в этом клубе, и вскоре я уеду из этого города навсегда, растворившись во времени и пространстве, и тогда вряд ли кто-то из сегодняшних моих клиентов хоть когда-нибудь увидит меня ещё раз в своей жизни.
Зато, напротив, все участники аукциона сегодня носят чёрные маски на глаза:
– Я гений маркетинга, детка, – восхищался своей задумкой Артур, когда объяснял мне глубокий смысл этого маскарада. – Понимаешь, никто не захочет в открытую называть слишком маленькую ставку, и лучше промолчит, если будет сомневаться. А так, в масках, они будут сами себе подзадоривать, взвинчивая цену хоть и понемногу, но вверх, понимаешь? Тем более тот, кто тебя купит окончательно, ой, пардон, только одну сладкую ночь с тобой, – поправляет сам себя Артур и начинает громко ржать, – всё равно может быть уверен, что слух о том, кто же окончательный покупатель, моментально разлетится в их кругах, так что всё по-честному.
– Итак, друзья, приветствую всех вас на нашем маленьком аукционе, – произносит в микрофон Артур, и тут я вижу, что на голову он нацепил дурацкий цилиндр, и я тут же вспоминаю свой давнишний сон, и теперь сама уже начинаю сомневаться, не ведьма ли я на самом деле. – Правила очень просты и понятны: вы называете свою цену, которую готовы заплатить за сегодняшний лот, минимальный шаг равен сегодня всего лишь ста долларам, такая мелочь, согласитесь, за первую ночь наслаждений для этой девочки? У всех была возможность лично проверить и осмотреть товар, и качество и чистоту гарантирую лично я и моя компания, – тоже мне, надёжный гарант качества, – вспоминаю я всех дешёвых девчонок из клуба, которых Артур при возможности отправлял на разные мальчишники и субботники за минимальные деньги или даже бесплатно по бартеру.
– У каждого перед вами на столе лежит табличка с номером, подняв которую, вы всегда сможете сделать свою ставку. Назвавший самую высокую цену, которую больше никто не сможет перебить, должен будет внести всю сумму сегодня же до полуночи и получить свой прекрасный товар уже через час. В распоряжении покупателя будут ровно сутки, чтобы реализовать своё право на девушку. Зато какие сутки! – восхищённо причмокивает он в свой микрофон, и у меня всё сжимается и холодеет внутри от одной только мысли, что я буду целых двадцать четыре часа оставаться в распоряжении какого-нибудь отморозка, который сможет делать со мной абсолютно всё, что захочет.
Словно прочитав мои мысли, Артур делает небольшую ремарку, от которой, впрочем, мне становится не намного легче:
– Господа, вы сможете делать абсолютно всё, повторюсь – абсолютно всё, со своим приобретённым товаром, не причиняя при этом физических увечий. Если она сама не попросит вас об этом, конечно же, – ухмыляется он со сцены, и я понимаю, что сегодня я как никогда раньше очутилась на самом краю пропасти, и вспоминаю тех двоих покупателей, которые явно не мечтают о ванильных и нежных поцелуях со мной…
– Внимание, начальная цена
