бюстье, с маленькой каплей жемчуга на тонкой нитке между грудей. Мои волосы уже почти высохли, и теперь лежат пышными волнами у меня на плечах, и я подхожу к огромному панорамному окну во всю стену, из которого открывается вид на залив и на море, которое я скоро покину. Я стою в окне, как бледное привидение, отражаясь в ночном стекле и прощаясь навсегда с ненавистным мне городом, который отнял у меня всё, что у меня когда-либо было прекрасного в жизни. Я натягиваю на себя платье, и оно второй шёлковистой кожей облегает меня. Ну что же, осталось недолго. Я подхожу к зеркалу и внимательно рассматриваю своё лицо. Немного подумав, я снимаю линзы, и откладываю в сторону тушь и помаду, которые я взяла с собой: пусть хоть сегодня я не буду раскрашенной шлюхой, решаю я. Правда, дорогой шлюхой.
Ну что же, я готова, у меня есть ещё час до появления клиента, и я просто ложусь на кровать поверх одеял, и смотрю на огни залива, вечно мчащееся куда-то море и мигание далёкого маяка, и, незаметно для себя, засыпаю, убаюканная завываниями дикого ветра за окном…
Я просыпаюсь от осторожного стука в дверь и от яркого солнечного света, заливающего всю мою студию. Я с удивлением понимаю, что проспала всю ночь здесь одна, и громко кричу:
– Войдите! – ожидая увидеть жирного Бошана, жестокую парочку или элегантного старичка, я автоматически поправляю на себе своё шёлковое платье.
Дверь открывается, и в неё входит какой-то паренёк с коробкой. Как-то не очень он похож на миллиардера, покупающего девственниц на аукционе…
– Вам доставка! – почтительно озираясь по сторонам, протягивает он мне коробку, перевязанную бантом. – И вот ещё, просили передать, – отдаёт мне в руки простой белый конверт.
– А от кого это? – спрашиваю я, хотя мне кажется, я уже знаю ответ…
– Я просто курьер, – пожимает он плечами, и уходит из номера, оставив меня наедине с письмом.
Я открываю коробку, конечно же, с самым лучшим круассаном в городе, и только сейчас понимаю, что я не ела уже несколько суток. Впиваюсь в него зубами, и мне показалось, или я уже испытала свой первый оргазм, так и не лишившись девственности?
В отличном настроении я вскрываю конверт, достаю письмо, и когда дочитываю до конца, мне уже совсем не хочется есть…
«Привет, Алекс!
Похоже, твоя тяга к саморазрушению ещё сильнее, чем у меня. Я надеюсь, что ты получила то, что хотела. Деньги. Тебе ведь нужны были только они? Ты ведь могла их просто попросить у меня, а не устраивать это дурацкое представление.
Прости, что я не пришёл сегодня разделись эту ночь с тобой. Тем более, я больше не уверен, что для тебя действительно имело бы значение, если это был бы я или кто-то другой.
Я сразу подумал, что что-то не так, когда заметил твой странный шрам на внутренней стороне бедра ещё там, на берегу моря, помнишь? Но я сам себя убедил, что мне просто показалось, и это простое совпадение, потому что ты была такой чистой, прямой и честной со мной. Как никто другой, кого я когда-либо встречал до тебя.
Я так хочу, чтобы ты навсегда осталась в моей памяти такой, какой я тебя увидел впервые: простой неуклюжей девчонкой с разными глазами, которая пролила на меня свой кофе, а потом долго оттирала его с моих джинсов. И я навсегда сохраню нашу первую встречу в своём сердце.
Я надеюсь, что этих денег тебе хватит с лихвой. И я надеюсь, что когда-нибудь ты всё-таки встретишь того единственного, кому тебе не захочется врать.
Майкл»
– А почему так рано? Ему не понравилось? – удивлённо встречает меня Арчи, когда я заваливаюсь к нему в кабинет.
– Артур, я пришла за своей долей, – лишь устало отвечаю я. У меня совсем нет времени и настроения препираться или шутить с ним. Сегодня я потеряла всё.
– Конечно-конечно, моя сладкая девочка, – достаёт он пакет и высыпает на стол десять толстеньких пачек. – Пересчитаем? – предлагает он, и я соглашаюсь.
– Арчи, скажи честно, ты знал, что это будет Майкл Романов? – прямо в лоб спрашиваю я своего босса, и на долю секунды мне даже кажется, что он замешкался перед тем, как ответить мне.
– Ну с чего ты взяла, Алекс! – убеждает он меня. – Мне просто позвонили и назвали окончательную ставку, перекрывающую все остальные. Я и согласился, зачем рисковать, правда? – вставляет он в машинку пачку денег, которая сразу же начинает опадать сухими листьями банкнот в нижний отсек аппарата.
– Ну хорошо, – соглашаюсь я с ним, перевязывая деньги резинкой.
– Слушай, а может, мы с тобой повторим, а? – с надеждой спрашивает меня Артур, и я только кривлюсь в ответ. – Ну хорошо, я пошутил, не грусти, малышка! – подходит он ко мне, и обнимает за плечи, как какой-то, на хрен, заботливый папик. И вдруг произносит то, чего я уж никак не ожидаю от него услышать:
– Всё будет хорошо, Алекс. Мы ведь собрали с тобой деньги на операцию, правда? – и ласково гладит меня по голове.
– Откуда ты знаешь про всё это?! – с изумлением поворачиваюсь я к нему.
– Старичок Арчи знает всё, – усмехается мне в ответ мой босс. – И про эту гниду Ланского тоже, кстати. Не переживай, я прослежу за ним. Не забывай, я ведь владелец самого лучшего клуба наслаждений! – напоминает мне Артур. – А значит, я храню ключи от миллиона грязных чуланчиков, где люди хранят свои липкие секретики…
Он помогает мне сложить пачки в пакет, и передаёт его мне:
– Всё по-честному, моя крошка, – и, подойдя ко мне вплотную, целует меня прямо в губы, крепко прижимая к своей широкой и тёплой груди. – А теперь иди, пока я не передумал. Ты всегда будешь моей самой лучшей девочкой, – мечтательно бормочет он. – Так что возвращайся, когда только захочешь, – уже смеётся мой босс, но мне кажется, что я чувствую ноты грусти и сожаления в его всегда таком громком и раскатистом смехе.
– Ты же знаешь, что я не вернусь, – тихо отвечаю ему и направляюсь к двери и прежде чем выйти отсюда навсегда, я оборачиваюсь к своему боссу и говорю:
– Спасибо тебе за всё, Арчи, – и, сглотнув подступивший к горлу комок, ухожу прочь из клуба «Нью-Йорк 56»…
