Дэна не укрылись и различия во внешности и поведении Авроры и Нестора. Безусловно, они вели себя, как часто и ведут себя брат и сестра, становясь одинаково невозможными (когда обоих убить хочется), или как люди, воспитанные в одной семье, со своей странной манерой разговора, привычками. И все же – они были совершенно разными людьми.
Нестор – тучным метисом с едва уловимыми монголоидными чертами, а еще педантом, интровертом, перфекционистом и большим мечтателем. Аврора отличалась от него широким разрезом глаз, взгляд которых сочетал собачью грусть с озорством белки, было в ней также что-то от старой опытной вороны, которая тычет своим клювом в самое сердце человеческое, обнажая любое притворство.
Впрочем, такое ведь бывает, если родители непохожи. Мальчик наследует одни черты, девочка – совершенно другие. И Дэн перестал думать об этом, переключившись на то, как лучше сказать Нестору о двух новых заказах.
Тем временем Аврора извлекла из сумочки глянцевый мундштук, сигаретку и уже собралась закурить, как вдруг Нестор замахал на нее руками и рассердился.
– Ну уж нет, Аврора! Ты знаешь, как я это не люблю.
Она вздохнула, вяло пожала плечами и поднялась из-за стола.
– Мой братец такой зануда. Один раз даже выдал меня родителям. Я пойду наверх. В мое курительное окошко.
– Если Дэн позволит, – хмуро ответил профессор. – Теперь это его комната.
– Его комната? – приподняла бровь Аврора. – Что ж, Младший, не хочешь прогуляться со мной, покурлыкать?
Она протянула ему пачку сигарет.
– Дэн не курит, – ответил за студента Нестор. – И не нужно его искушать.
Аврора подавала Дэну какие-то странные знаки глазами. Он встал, задвинул стул.
– Все в порядке, профессор. Я провожу ее в комнату.
Они поднялись наверх, оставив Нестора готовить кофе. Дэн вошел в комнату первым, сгреб с пола и положил на кресло кое-какую одежду, разбросанные носки. Открыл окошко.
– Закрой, – велела Аврора, небрежно стряхивая его вещи обратно на пол и присаживаясь в кресло. – Не то я продрогну.
– Разве вы не будете курить?
– Это так, – махнула она рукой. – Для отвода глаз. Встань-ка напротив света, я немного на тебя посмотрю.
Дэн неловко подчинился, понимая, что эта женщина не особенно примет отказ. Тем более ему было несложно и, пожалуй, даже любопытно.
– Значит, он нашел того, кто может проникать в сновидения, – задумчиво проговорила она. – И что ты за это попросил? Кругленькую сумму?
– Что?! – возмутился Дэн. – Бред какой! Я студент. У профессора прохожу практику. Ничего я у него не просил!
Она кивнула, поджав губы, – не поймешь, то ли подтрунивала над ним, то ли что-то задумала.
– И все студенты профессора пользуются такими привилегиями? Живут в комнате у него дома. Получают работу. Оплату, просто колоссальную для должности младшего ассистента.
Дэн оторопел. Только сейчас он понял, как это может выглядеть со стороны. Как странно, что профессор, желая поддержать его, подпустил так близко. Да-да, это не было странно после того, что они пережили вместе, путешествуя по задворкам подсознания, и все-таки в глазах Авроры…
– Профессор сам предложил мне.
– Не сомневаюсь. Мне только интересно, как ты смог его убедить? – В ее голосе не было осуждения или презрения, только холодное разумное любопытство.
– Послушайте! – Дэн быстро заходил по комнате. – Я понимаю, что вы уже сделали все выводы сами, но мне не за что оправдываться. Я был в беде. Профессор – на грани научного прорыва. Мы встретились почти случайно, и понеслось…
Аврора лениво откинулась на спинку кресла, по-мужски закинула ногу на колено.
– Пока еще, – медленно проговорила она, – я никаких выводов не сделала. Начни-ка с самого начала. Я послушаю, посмотрю на тебя и решу, что на самом деле произошло.
И Дэн ей рассказал.
От проницательного кошачьего взгляда Авроры сложно было что-либо утаить. Да он и не пытался.
Дэн поведал о странном знакомстве с профессором, когда чуть не принял его за маньяка. Рассказал о выуженном из сновидения цветке и о говорящем самокате Гермесе, устроившем транспортную революцию. Сообщил о высвобожденной тени и, сбивчиво, о том, что это была тень его отца.
Аврора не перебивала. У этой женщины обнаружился еще один удивительный талант. Она умела слушать так, будто лишних слов в природе не бывает, и всякое, даже случайное, как мазок кисти, пишет человеческий портрет.
Дэн, заметивший, как внимательно она слушает, расслабился. Он даже невольно рассказал то, о чем и вовсе не хотел упоминать. Об их с профессором визите к больной матери. О том, как он не смог загнать тень обратно в комнату, и о том, как профессор вызвал в его сознании собственное воспоминание о доме.
Аврора кивала, улыбалась, в какие-то моменты у нее на глазах даже блестели слезы. А тот сон в доме профессора она попросила описать еще раз. И Дэн повторил, в красках.
– Странно, – призналась она. – Этот сон профессора не был реальным воспоминанием.
– Что вы имеете в виду?
– Мы росли вдвоем, и никого третьего родители не брали в нашу семью.
– Значит, это фантазия, выдумка?
– Не совсем. – Она загадочно умолкла и махнула рукой: – Продолжай.
Дэн рассказал, как они вернулись из сновидения и как он испугался, что у Нестора остановилось сердце. Сообщил, как прошло лето, и как много они готовились к экзамену.
В какой-то момент Аврора все-таки подошла к окну, открыла его и закурила.
Дэн, вошедший в раж, не смог молчать и выдал ей все. Даже о новых клиентах и той авантюре, под названием «Бюро сновидений», которую он затеял.
Он ожидал самой бурной реакции от Авроры, но никак не хладнокровного созерцания пейзажа за окном.
– Моему брату это не помешает, – сказала она, задумчиво помолчав. – В последние годы он был оторван от реальной жизни. Потому и решил проникнуть в страну грез.
Дэн переваривал информацию, не веря, что Аврора не только не возражает, но и поддерживает его идею.
– Почему он был оторван от жизни?
– Он тебе не сказал? – в голосе Авроры не было удивления.
Дэн нахмурился.
– Только однажды. Я видел вмятину на бампере его машины. И он упомянул о женщине, которую любил…
– Иоланта, – чуть нараспев произнесла Аврора. – Не имя – а музыка. Почти что опера Чайковского.
– Так ее звали?
– Так. И, видимо,
