в очереди. И кстати, мы работаем за предоплату.
Зураб указал на пакет.
– Там вы найдете не только фотографии.
– В следующий раз звоните на мобильный!
Дэн проскочил за дверь, щелкнул замком и встал, привалившись спиной. В висках стучало.
За дверью он услышал женский голос:
– Дорогой, я говорила тебе, чтобы ты не верил каждому встречному. По-моему, этот юноша – маленький мошенник.
И громкий горячий шепот в ответ:
– Анжела! Ты знаешь, как ей нужен этот зверек. Если есть хоть малейший шанс его достать, я им воспользуюсь. Ясно?
Дэн заглянул в глазок и увидел, как все семейство загружается в машину. Перед тем как сесть, маленькая Марико обернулась и посмотрела на дом профессора грустными большими глазами.
Студент нашел Нестора в лаборатории в довольно непривычной позе. Профессор стоял на коленях, вытаскивая из пасти капибары обрывки проводов. Хотя Нестор и имел немалый вес, причем не только в науке, Люся не желала сдаваться и, кажется, получала некоторое удовольствие от игры.
Только профессор не веселился – на лбу выступил пот, в глазах – молнии. И учитывая то, что на своих питомцев он никогда не кричал, а на Дэна – запросто, парень сделал вид, что спешит дальше: в гостиную, на кухню или еще куда-то.
– Что это за пакет? – спросил Нестор, просто садясь на пол и вяло дергая провода. – Ты получил почту? Мне как раз должны прийти письма.
– О нет, это мой пакет.
– И что в нем?
– Кое-какие фотографии. Вы же знаете, профессор, я люблю находить странные дома в Петербурге, фотографировать.
– Так кто звонил в дверь?
– А?
– Ты меня услышал.
– О, это как раз был курьер. Он доставил фотографии.
– Опять курьер?
– Ага.
– И о чем вы столько трепались?
Дэн остановился у перил и обернулся:
– Профессор, вы прямо Большой Брат какой-то. Мне скоро в этом доме шагу нельзя будет сделать. Не знал, что вы такой деспот.
– Так о чем?
Дэн зевнул.
– Так… О том, о сем, о нашей курьерской жизни. Я ему рассказал, как я работал доставщиком, он рассказал мне, как он…
– Боже мой. Ты брешешь и не краснеешь.
– Так профессор… – Дэн наставил на Нестора указательный палец, прямо как маленькая Марико, и в этот момент снова тренькнул звонок.
Нестор сильнее потянул за провода, но капибара только оставила в полу борозды от когтей. Дэн стоял напротив, думая, куда бы спрятать свои пылающие уши.
– Ну что… – пропыхтел профессор. – Это, наверное, третий курьер. Иди открывай, а то Люся сейчас сожрет ценную часть материализатора.
Дэн пулей вылетел за дверь лаборатории, бормоча ругательства, пересек холл и, не взглянув в глазок, распахнул дверь.
Зря он это сделал.
На пороге стояла женщина, словно сошедшая с фотографий начала двадцатого века. С крупными чертами лица: квадратной, почти мужской челюстью, густыми бровями, большим ноздреватым носом. Уже не молодая, но с глазами вечной девочки – в каждом по газели. На голове – кудрявое облако пепельных волос. В ушах серьги в виде стрекоз эпохи модерн, и под стать им – черное платье с высоким воротом. Роскошная старинная брошь под подбородком. Шерстяное пальто, колючее, как ее взгляд, в котором плескалось невычерпанное море иронии.
Она никуда не торопилась, просто стояла и смотрела, держа на локте букет тюльпанов и, как ни странно, корзинку, полную белых грибов. В уголке губ была зажата небрежно торчащая сигаретка, такая же помятая и пергаментная, как и ее кожа.
– И кто ты? – спросила она голосом с легкой с хрипотцой, чувствуя себя явной хозяйкой положения. – Предположила бы, что разнорабочий. Электрик или водопроводчик. Но это вряд ли. Нет того, что мой дорогой братец не смог бы сломать, а потом починить.
– Ваш… Кто? – запнулся Дэн.
– Так-с, – сощурила глаза мадам. – По возрасту – студент. Но студенты здесь больше чем на день не задерживаются. Бегут, поджав копчики. Поэтому ты либо еще один бедолага, на котором ставят эксперименты, либо… – она внимательнее пригляделась, – …либо просто дурачок. Да?
– Я… Не-е… – проблеял Дэн.
Гостья огляделась.
– У-у, подметено. Подозрительно чисто, – продолжила она расследование. – Стало быть, мой братец кого-то нанял. Ты уборщик, лакей, швейцар?
– Никакой я не швейцар, – взорвался наконец Дэн. – Я младший ассистент профессора. Ясно?
Мадам присвистнула. Вошла, даже не потушив сигарету, и сказала:
– Ладно. Прими пальто и корзину, младший ассистент. Я не то чтобы тобой пользуюсь, просто разогнуться не могу. Шею, зараза, продуло.
Дэн помог ей. Корзина с грибами была тяжела, как гантель. Пальто, впрочем, тоже.
Гостья огляделась:
– Ни вешалки, ни зеркала. Опять пухлый жук все переделал?
Дэн поморщился.
– Честно говоря, теперь это помещение почти не используется. Нет нужды.
Мадам подняла бровь:
– Не говори мне только, что у него получилось. Так получилось?
Поняв, что сболтнул лишнего, Дэн сделал вид, что рассматривает белые грибы в корзинке.
– Вы правда сестра профессора? То есть, я думал…
– А! Так он обо мне не рассказывал? Ничего удивительного. Наш Пирожок не любит говорить о личном. Особенно если личное такое вот воронье чувырло, как я.
– Вы. Вы очень интересная женщина.
– Ах ты мой сладкий. – Гостья потрепала Дэна за щеку. – Быстро учишься. Не говори женщине, что она умная. Не говори, что красивая. И в том, и в другом она вечно сомневается. А вот интересной быть, пожалуй, в любом возрасте славно.
– Аврора?!
Профессор стоял в дверях, держа на руках огромную капибару.
– Что ты здесь делаешь?
– Как что? – Гостья поправила прическу. – Навещаю братишку. Тем более, – она заговорщически подмигнула Дэну, – не могу пропустить историческое событие: за последние десять лет в этой берлоге хоть что-то пошло по-новому… Так что, мы будем обедать?
Если кто-то и умел готовить лучше, чем профессор Нестор (а таких людей Дэн до этого дня лично не знал), то это была Аврора.
Попав на кухню, брат с сестрой преобразились. Они надели одинаковые фартуки и шапочки и двигались с минимумом лишних движений. В их руках мелькали кастрюльки, ложечки, лопаточки, ножи, специи. Грибы и овощи нарезались со скоростью мастеров вин-чун. В кухоньке стало тесно. Там все булькало, кипело, парило, дышало будущим обедом.
Вряд ли это можно было бы назвать
