тропу в горы, где лошади не пройдут, а маленькая девочка — запросто.
Гарон изумленно взглянул на рыцаря и повел его в обход замковой скалы, вдоль реки, вверх по течению. Примерно через четыреста метров тропинка побежала вверх, петляя между камнями. Теперь Дик шел первым, полагаясь на чувство дороги. Когда они поднялись выше замка, Гарон вскрикнул и показал Дику родничок в стороне от тропы. На влажном песчано-каменистом бережке отчетливо виден след очень маленькой ножки. А рядом и поверх него — след огромной передней лапы, даже с первого взгляда не похожий на собачий. Собранный, твердый, глубоко вдавленный, без расплывчатого «сияния» шерсти на подушечках пальцев.
Волк. Тяжелый крупный самец.
— Он был тут сразу после Улассы, — шепотом сказал королевский лучник. — Следы одинаково высохли. Он шел за ней.
— Вижу. Но крови нет. Не мог он ее унести, чтобы не пролилось ни капли. Значит, здесь он не нападал. Дальше.
Они вышли на край обрыва, поросшего жухлым кустарником. Теперь Дик первым заметил на краю белый знак. На колючем стебле, над самым обрывом трепетал на ветру платочек с метками У. С. и короной.
Осторожно заглянув вниз и не увидев ничего красного, — а ведь Уласса гуляла в детской мантии, это известно наверняка, — Дик и Гарон переглянулись.
— Если она не сорвалась здесь, и крови на траве снова нет, идем вдоль обрыва? — предложил Дик.
— Так мы придем в Волчье ущелье, — печально ответил Гарон. — Это гиблое место для одиночек. Надо звать короля.
— Зови. Жди здесь, пойду на разведку.
Оставив лучника на горном лугу, Дик пошел вперед. Тропа исчезла, он шел наугад, вдоль обрыва. Скоро трава совсем облезла с плато, кусты оставались только в глубоких трещинах. «Шкура» склона стерлась до камня. Дик вышел на скалистый карниз, нависающий над ущельем, как смотровая площадка над воротами замка. Он осторожно подполз к самому краю и заглянул вниз.
Ущелье не только глубокое, но и широкое. Его плоское дно казалось усыпанным длинными желто-серыми валунами. Но камни эти мягкие и живые. Они иногда шевелились. Внизу шумела невидимая река, а в центре между волками Дик заметил красный холмик.
Дик осторожно, чтобы не выдать своего присутствия, отполз от края и пошел туда, где обрыв понижался. Ведь должна быть тропа, по которой волки спускались в ущелье. Возможно, они знали ход вдоль реки, но один из них, вероятно, снес девочку вниз отсюда? Ведь она шла где-то здесь? Или всё же упала с обрыва?
Пройдя ещё немного по краю ущелья, он оказался как раз над той группой волков, в центре которой что-то краснело. Внезапно красный холмик — плащ на плечах ребенка — чуть подрос и стал двигаться между серыми меховыми валами. Девочка жива! Заметив в двух шагах впереди скат, отполированный ледником, Дик, не раздумывая, покатился на спине с крутой гладкой горки в ущелье, держа над головой Тореллинг.
Он съехал в ущелье и вскочил на ноги, видя вокруг только оскаленные волчьи пасти и удивленные желтые глаза. Дик оглядывался в поисках девочки, краем глаза следя за волками, чтобы успеть ударить, когда нападут. А когда увидел Улассу, чуть не выронил меч.
Глава 32
Маленькая дочь короля стояла между двух самых крупных волков, нежно обняв обоих за шеи, и удивленно смотрела на незнакомца, появившегося неизвестно откуда.
Девочка оказалась темно-рыжей, с узорчатым обручем поперек высокого лба, со вздернутым носиком и румяными щечками. Непохоже, чтобы в окружении стаи волков ей требовалась чья-то помощь.
— Ты кто? — спросила она.
Дик не мог придумать, что на это ответить, кроме как назвать свое имя. Улассе оно очень понравилось.
— Дикий человек? Как волки? — просияла она.
— Пожалуй. Почему они тебя не трогают? Разве ты бестиарка?
— Я сильварка, — со старательным упором на «р» ответила Уласса. — Мой папа — король!
— Ты хоть представляешь, как он всюду ищет тебя? — Дик сердито сделал шаг к Улассе.
Волкам его тон не понравился. Они ощетинились и зарычали. Уласса сама подбежала к нему, взяла за руку и повела «знакомиться».
— Не бойся, они не злые!
— Вижу! — Дик старался больше не делать резких движений.
Волки так же настороженно смотрели на рыцаря, как и он на них. Уласса тащила его к вожаку. Самый крупный, не серый, а серебристый, словно мех его с проседью, самец угрожающе заворчал. Дик отступил и поклонился, став на одно колено. Он открыл себя для нападения, отвернувшись от прямого взгляда вожака стаи. Так делают сами волки, признавая власть более сильного. Уласса двумя руками обхватила волка за шею, с удовольствием зарывшись в его взъерошенный мех.
— Осторожней! — невольно вырвалось у Дика. Ему было крайне неуютно в такой зубастой компании, которая окружала их с маленькой королевой со всех сторон. — Дай мне руку, пожалуйста. Отойдем к стене ущелья. Как ты сюда пришла?
— Он меня принес, — Уласса указала на вожака.
— Как принес?
— На спине, как лошадка.
— Где вы прошли? — Дик по-прежнему не видел тропы, а подняться там же, где он съехал по склону, невозможно. Уласса неопределенно махнула рукой в сторону, откуда шли Дик и Гарон. Пройдя немного вдоль стены ущелья и видя, как вся стая движется следом, очень внимательно следя за ними, Дик понял, что волки не позволят ему увести малышку от них.
— Любишь кататься? — спросил он Улассу. Та радостно вскарабкалась ему на плечи и крепко обхватила руками и ногами. — Держись! — велел Дик и полез вверх по скалистой стене.
Волки собрались внизу. Они беспокойно вставали на задние лапы и слегка подпрыгивали, пытаясь ухватить Дика зубами за ногу. Поздно, странник уже поднялся достаточно высоко, чтобы не бояться их челюстей. Единственное, что теперь грозило им с девочкой, это сорваться со скал.
Над ущельем прокатился гул, словно где-то собиралась гроза. Сверху посыпались мелкие камешки.
— Папа! — воскликнула Уласса, скорее удивленно, чем радостно.
— Держись крепко! — приказал Дик. — Он не видит тебя и не слышит. Мы сейчас свалимся на головы твоим серым друзьям!
— Я не хочу, — шепнула ему на ухо дочь короля.
— Ты сильварка? Прикажи корням или веткам над обрывом потянуться к нам, чтобы мне было за что зацепиться!
— Как приказать? — удивилась Уласса.
— Позови! Как зовешь дерево, чтобы тебя покачало.
