звезда, Южный Крест, Дракон, Меч, Звездный Корабль и прочие. Но в разных мирах они образовывают разные фигуры, видны не все звезды. Тем более, надо учитывать, как видят созвездие странники, которые видят сквозь границы миров и обычные люди, для которых иногда на границе созвездие резко меняет форму. А ещё есть сезонные переменные звезды, которые то есть, то их нет. Наложение и сведение всех звездных карт с учетом разного движения времени в разных сферах и есть работа магистров, помощников Звездочётов. Они постоянно открывают новые звезды и созвездия и совершенно этому не радуются, для них это — кошмар. Ведь надо увязать новое явление со всеми бесконечными условиями разных миров и путеводными ориентирами.
В каждой приличной экспедиции на суше и на кораблях есть звездные лоцманы, специалисты именно по небесным картам. Сегодня только на Побережье есть универсальный лоцман по всем мирам, который единственный по-настоящему умеет водить корабли, и по морю, и по звездам. Это «голос братства» молодой Роу Бэлл по прозвищу Румб.
[2] (прим. Лины) Эта история рассказана профессором Самилом много лет спустя, когда он убедился, что кроме него, рассказать этот случай некому. Для Дика это в самом деле обычный день, он не вспоминал об этой встрече и не помнил имя мальчишки, пока не прочел его в «Приключениях». Дик даже не мог знать конец этой истории, пока Самил не сказал, насколько ему пригодились «уроки достоинства» в тот же день и как изменили всю его жизнь. Профессор не понес свой рассказ собирателям историй, не рассказывал его внукам, а опубликовал в газете, когда наследники господина Кольгрева слишком рьяно взялись рекламировать свой магазин, уверяя всех, что одним из клиентов их отца был сам Благородный Дик.
Имена ученых Самила Аменада и Бораса Галада проходят в школе на уроках начальной теории небесных сфер. Они были друзьями и совершили немало совместных открытий. Известна даже двойная звезда Амена-Галадия. Она какая-то разноцветная и очень важная для ученых, но не имеет путеводного значения, потому что это звезда переменной яркости, ее трудно узнать. Профессор Галад открыл потом свой собственный университет, то есть, он и сейчас есть и назван его именем. В науке Борас Галад считается более крупным ученым, чем его друг, но сам он всегда говорил, что имя и карьеру ему сделал Самил.
Это такая история, где, я думала, мне совсем нечего уточнять. Но ведь Дик если даже читает энциклопедии (он читал, я видела, брал у панголина-Эм. «Восстанавливается», как он говорит!) то за несколькими строчками или сухими фактами для него стоят многие жизни людей, которых он близко знал. И то, что мне ничего не говорит, для него — яркие воспоминания. Иногда трагические, иногда очень смешные.
Когда я спросила, открыл ли Самил что-нибудь значительное, чтобы им действительно гордилась его бабушка, как он хотел, Дик очень удивился. Как это я не знаю⁈ Ведь открытие уже долгие века радует всех путешественников и моряков. В первой своей серьезной работе Самил описал границы одного из северных путеводных созвездий и открыл в нем новую звезду красного цвета, которую посвятил своей бабушке. В энциклопедии она называется Дом-Лорит, альфа созвездия Мегатон. Но все, естественно, называют ее «Бабушкино окошко», а всё созвездие именуют «бабушкой». Так и говорят: «Держи курс в гости к бабушке», и всем ясно, куда на северном небосклоне надо смотреть, чтобы не сбиться с пути.
Ну, конечно, как я могла этого не знать⁈ Я что, магистр или составитель хроник, чтобы знать, что Лорита — имя бабушки профессора Самила? Или капитан дальнего плавания, чтобы знать, что Мегатон и «бабушка» — одно и то же! Что тут смешного, не понимаю! Даже Ластик не знал, а у него образование выше трех университетов! А Гошка сказал, что знал. Вот врёт же! Он всего-навсего слышал, что на небе есть «Бабушкино окошко» и знает, что оно северное! Кто-то из приятелей, у кого старший брат — моряк, рассказал. Но это же не значит, что он знал, ЧЬЯ это бабушка! Я глубоко возмущена тем, как они катались от смеха. На улице нашествие, всё горит, а им весело! Вот, ду… мальчишки!
Только Береникс меня поддержал. Он сказал, что в правильной энциклопедии должны быть указаны народные названия всех созвездий и обещал взяться за эту «систематизацию». Делать-то во время долгих нашествий всё равно нечего.
Глава 31
Королева Ласка
.
История сорок четвертая, о том, как Благородный Дик спас королеву Норлада от страшной угрозы
.
Однажды в Но́рладских горах, где сходились три границы Севера, Юга и Запада, Дик остановился отдохнуть в сосновом лесу и развел костер. Стояла очень холодная солнечная осень. Вокруг ни одного желтого листа, только рыже-золотые сосны. Но такое васильковое ясное небо нельзя спутать с другим временем года. Осень чувствовалась в само́м солнце. Вокруг торчали светло-серые скалы, смягченные мхом и ковром сухой хвои. Дик ещё не завтракал, но есть не слишком хотелось. Хотелось, чтобы лето не уходило…
Мимо промчались две перепуганных лани. Затрубили рога. Люди въезжали на склон по лесной тропе, по которой сюда забрался он сам. Неужели охота? Только этого не хватало. Здесь, наверху, всё утро было так прекрасно и тихо. Дик собирался остаться тут на весь день. Но, слыша приближение людей, нехотя скрылся в расщелине между скал. Переждать, пусть проедут.
Человек двадцать всадников выскочили на небольшое лесное плато с видом на горы. И остановились, оглядываясь. Среди них один в темно-красном плаще с золотым шитьем, отороченным мехом. Нет сомнений, король.
— Костер загасили только что, ещё дымится! Здесь кто-то был. Ищите! — скомандовал король.
Сопровождающие спешились и рассыпались среди скал, надеясь нагнать беглеца. Дик мог надеяться, что его не найдут. Взрослые люди даже не заглянули бы в ту расщелину, куда не могли влезть сами. Но ведь могут на всякий случай ткнуть мечом или тростью в любую ямку между корней — привычка охотников и следопытов.
Король явно нервничал. Он натягивал поводья, конь крутился на одном месте, готовый немедленно сорваться в галоп. Дик вышел к ним, появившись из-под земли, так что лошади свиты шарахнулись в стороны, а королевский конь взвился на дыбы.
— Меня ищите?
— Твой костер? Ты давно здесь? — либо король не обратил внимания на рыцарские доспехи, либо волнение настолько заглушало в нем вежливость, что юный возраст собеседника затмил его благородное звание. Дика обращение на «ты», как правило, не смущало, но и королевская
