но, видимо, понял добрый совет, на последнем повороте остановился и смотрел вслед, пока люди не скрылись за стенами крепости. Из окна своей комнаты Дик ещё долго мог видеть серебряного волка, стоящего на скале, против замка. Значит, Ласка тоже смотрела в окно. Наконец вожак повернулся и ушел в скалы. Дик заглянул в соседнюю комнату: маленькая королева крепко спала, освещенная растущей луной. На ее щеках поблескивали дорожки слез…
Глава 34
* * *
Дик провел в Норладе весь конец сезона, до холодов. И когда весной дороги снова открылись, это был редчайший год, когда Дик не сомневался, куда идти. Странное чувство теснилось в его груди: желание убедиться, что Ласка действительно существует, что она такая же, как он помнил, и тревога, что девочка выросла за зиму, всё забыла и даже не узнает его.
Уласса сидела на качелях из сплетенных молодых сосен, которые послушно склонились перед сильваркой. Она смотрела на тени своих кожаных башмачков, летающие по траве. Когда она подняла голову, Дик стоял уже близко, шагах в пяти. Он хотел, чтобы Ласка сама заметила его первой и сказала что-нибудь. И готовился пройти мимо, если она ничего не скажет.
— Это ты? — она, совершенно не удивившись, спрыгнула с качелей и побежала к нему: — Знаешь, как давно я тебя жду? С тех пор, как солнце вернулось. А тебя всё нет и нет…
— Здравствуй, Ласка. Как поживаешь?
— Плохо. Зимой все охотятся на волков. Потому что они плачут, им холодно. А люди их не пускают в дома…
— Нор так и не принял закон об отмене охоты на них?
— Нет. Как я ни просила. Ты скажешь ему? Тебя он послушает.
— Вряд ли. Но скажу, раз ты хочешь.
Ласка посмотрела на него, словно только увидела. Кажется, она не сразу поняла, что он — настоящий и действительно стоит перед ней. Ее пальцы крепко сжались, цепляясь за его куртку.
— Дик!!
— Что? — усмехнулся он и поднял ее на руки.
— Это ты, — счастливо вздохнула Ласка, обнимая его за шею и целуя в щеку. — Пойдем домой. Я голодная, как волк!
— Я тоже.
В замке ему обрадовались, но, так же как Ласка, восприняли появление Дика без малейшего удивления. Словно он вовсе не покидал королевство.
Так и повелось. Дик уходил и возвращался. Он навещал Норлад довольно часто. И проводил здесь время гораздо охотнее, чем в домах своих крестных.
Когда он приходил, Ласка радовалась вдвойне, ведь они вместе ходили в ущелье, смотреть на волков. После долгих споров, король Нор всё-таки запретил убивать их по всем Норладским горам. Охоты на них велись, волков отгоняли от жилищ шумом, стрелами и камнями, устраивали им ловушки, сажали в клетки и продавали в зверинцы, травили собаками, но больше не убивали. Волчьи шкуры в Норладе взлетели в цене выше горностаев и считались теперь королевской роскошью. Сама Уласса тоже носила мантию, отороченную волчьим мехом. Это не смущало юную королеву. Напротив, так она чувствовала себя ближе к своим друзьям.
* * *
Время шло и однажды весной, когда Улассе исполнилось десять, в трактире далеко на Востоке Дик получил эстафету с просьбой о помощи от Нора Сильвестерсена. Даже не допив свою кружку, рыцарь бросился искать ближайший переход и через четверть часа уже бежал по сосновому лесу, петляя между острых, как зубы, обломков скал, пробираясь к Норладскому замку.
— Стой! Остановись или будем стрелять! — дорогу ему преградили люди в лесной и военной одежде. Между деревьев Дик заметил большие зеленые шатры, которые прятались в тени скал, замаскированные ветками. — Кто такой? Куда направляешься?
— Иду, куда хочу, для нас нет границ, — Дик столько раз в жизни повторял эту фразу. И всякий раз приходилось доказывать и отстаивать это право странников.
— Я его знаю, он лазутчик из замка! — издали крикнул один из воинов, указывая на Дика пальцем. — Задержите его!
Дик выхватил меч, завязалась короткая драка. Троих он разоружил, от остальных бросился бежать. Вскочил на чужого коня, оттолкнув слугу, который только расседлал гнедого, и помчался по лесу вдоль ручья, не обращая внимания на стрелы, звенящие вокруг, как рой злющих ос. Уходя от погони, Дик коротким путем влетел в Волчье ущелье и спешился, выгнав лошадь навстречу преследователям. Он знал, что сюда погоня не сунется, но на всякий случай пошел по воде, сбивая собак со следа.
Войдя в широкую долину на дне ущелья, Дик присел на камень и по-особому засвистел, вызывая вожака стаи. Светлый волк с густой серебристой шерстью вышел из треугольной пещеры и безбоязненно лег головой на колени гостю. Вожак прихрамывал. Его лапу недавно пробила стрела из арбалета, но кости остались целы.
— Что же у вас тут творится? — спросил его Дик.
Волк только вздохнул. Горные волки плохо знали общелесной язык. Вернее, это в лесу плохо их понимали. Беседа велась простейшими фразами на уровне «да» — «нет». Дик и сам уже знал, что замок окружают чужие люди, и что Норлад в беде. Ласка в замке. С ней ничего плохого пока не случилось.
— Мне нужно в замок, — сказал Дик волку. — Проведешь меня?
Вожак стаи отрицательно горестно вздохнул и убрал морду. Фыркнул, подзывая кого-то из молодых.
Шерсть у годовалого щенка темная, почти бурая. Нескладное остромордое существо напоминало помесь шакала с дворнягой и сошло бы за собаку, если бы не глаза. Волчонок резво кинулся в скалы, петляя и поминутно оглядываясь. Дик шел за ним. Они забрались очень высоко, поднялись выше замка и потом осторожно спускались по скалистому хребту. Волк полз на животе, Дик тоже старался, чтобы его не заметили, и прятался за камнями.
Звериная тропа оборвалась в пропасть. До стен замка внизу по отвесной трещине в стене оставалось пробраться ещё метров десять. Дик поблагодарил волчонка и повис на ближайшем корне. Он скользил по расщелине, царапая руки зазубренными краями скал. Дважды чуть не сорвался, один раз едва не сбил ногой гнездо горной ласточки. Ее возмущенное верещание привлекло внимание часовых на башне, они заметили на скале лазутчика и подняли тревогу. Но когда гость спрыгнул с глухой стены замка во двор, северные воины удивленно отступили.
— Дик? Откуда ты взялся?
— Очень мило, звать в гости, когда к воротам замка нельзя подойти! — Дик сердито отряхнулся. — Его величество здесь?
—
