опутывали, словно липкая паутина, и каждое касание этой субстанции незащищенной кожей, было подобно ожогу от раскаленной проволоки.
Я принялась скидывать ее, но лишь обжигала руки. Призвала магию — та осталась во мне, словно в клетке.
Не знаю, что это за проклятье, но оно подавляло драконью силу!
Очень скоро мой призрачный дракон истончился и исчез, а я завыла от невыносимой боли, пронизывающей каждую клеточку моего тела.
Неужели зло восторжествует? Никос доведет дело до конца и завершит страшный ритуал?
Дед, не теряя времени искал кинжал, который выронил, видимо, когда голубое пламя отшвырнуло его прочь. Стены пещеры отражали женский плач и мужские ругательства. Одна из дочерей Оскара явно пострадала, но он не отвлекался на помощь ей, а уже шел в мою сторону.
Я пыталась разглядеть за светом, что куполом накрыл расколотое яйцо, хоть какое-то движение. Напрягала слух, дабы сквозь какофонию чужих голосов различить звуки новорожденного дракона.
Но ничего не слышала.
А может, от боли просто не могла сосредоточиться.
Краем глаза я с ужасом увидела, как Никос выпрямился, отыскав-таки свой кинжал. Лезвие отражало мерцание, а его рукоять светилась кроваво-красным. С другой стороны, огибая озеро, приближался Оскар.
Я дернулась, попыталась сбросить с себя проклятую сеть, но та лишь стала тяжелее, придавливая меня к холодному крошеву камней под ногами.
— Все, отбарахталась, пташка, — прохрипел Никос, тяжело шагая к скорлупе.
Отбросил носком ботинка каменные чешуйки, махнул ладонью, развеивая золотое свечение. Я с ужасом увидела на камнях… ребенка. Обычного человеческого младенца, сучившего ножками и доверчиво тянувшего ручки вверх, к возвышающемуся над ним колдуну. Тот скривился и сплюнул в сторону, словно увидел склизкого монстра. Я заметалась в паутине и снова закричала.
— Не тронь его! Оставь! Только посмей причинить вред!
Голос сорвался и последние слова я просипела, едва узнавая свой голос. Слез не было, но глаза болели так, словно под веки насыпали песка.
И тут пещера содрогнулась.
Стены завибрировали, как стенки колокола после удара. Все замерло. На секунду колом встала тишина. А потом грохнул взрыв! Пыль и дробленый щебень смешались с полыхнувшим сверху пламенем.
Гул огня наполнил пространство, являя еще одного дракона. Такой же призрачный, как у меня, сотканный из звезд и скоплений света — словно явившийся прямиком из безграничного космоса! Зверь пронесся над нами, прямо на глазах становясь настоящим, из плоти и крови.
Взмахнули черные крылья, сверкнули длинные когти.
Дракон схватил Никоса огромными лапами и швырнул в зеркальную гладь источника. Его воды вдруг поменяли цвет, превращаясь в огонь. Воздух пронзили вопли сгорающего заживо человека.
Тяжесть проклятой паутины исчезла.
Я с трудом пошевелилась, ощущая жгучую боль каждым участком кожи. Мазнула угасающим взглядом по младенцу и провалилась в пугающее небытие.
Глава 30
Сознание возвращалось медленно.
Первое, что я ощутила — насыщенный запах тимьяна. Затем почувствовала тяжесть на животе и груди. Пошевелила рукой, потянулась пальцами вверх, дабы коснуться своего тела. Нащупала горячую грубую кожу. Отдернула ладонь и распахнула глаза.
Туман рассеялся, являя золотистую морду стайха буквально в пяти сантиметрах от моего носа.
— Ворчун… — слабо пробормотала я и попыталась спихнуть его с себя. — Уйди. Ты весишь, как упитанная лошадь.
— Тебе просто так кажется, — раздался вдруг справа от моей головы знакомый мужской голос. — Ты сильно ослабла за столько времени лежания в кровати.
Я повернулась на звук. Неподалеку обнаружилось кресло, а в нем — Кристофер. На его коленях лежала свернутая газета, которую он, видимо, читал. Мне стало неловко, и я прижала Ворчуна к себе, не давая ему слезть. Да он, собственно, не особенно спешил это сделать.
Слабость быстро уходила, конечности слушались охотнее, и мне даже удалось сесть. Граф тут же поднялся, помогая мне поудобнее устроиться на подушках.
— И долго я тут лежу? — я старалась не смотреть ему в лицо.
Между нами сквозила странная неловкость и напряжение, от которого вздымались волоски на теле. Маски были сброшены, мы оба знали, кем являлись друг другу. После событий в пещере и появления драконов во мне что-то переменилось, теперь я не воспринимала Кристофера, как чужого человека. Он был родным, давно потерянным и найденным спустя бесчисленное количество лет. Мало того, у нас теперь был общий ребенок. Кстати, о нем!
— А малыш? Где он? — я заозиралась, в поиске колыбельки или детской кроватки. — Он в порядке?
— Она.
— Что?
— Это малышка, — он улыбнулся, присаживаясь на край кровати. — С ней все хорошо. Вызванный с Аднара целитель провел диагностику, кормилица очень ответственно накачала молоком, а нянька уложила на обеденный сон.
Я моргнула, растерянно глядя на мужа. Глаза защипало, и я моргнула еще раз. И еще. По щекам защекотали непрошенные слезы. Ну с чего у меня такая реакция? Организм словно существовал отдельно, и как я ни старалась прекратить разводить сырость, ничего не получалось. Мало того, я всхлипнула, спрятала лицо за Ворчуном и расплакалась в голос. Стайх недовольно закряхтел, попытавшись выбраться из плена моих рук, но я лишь крепче обхватила его.
А затем ощутила тепло мужских рук на своих плечах.
Кристофер не сказал ни единого слова, лишь обнял меня и успокаивающе погладил по волосам. Несчастный Ворчун, сплющенный между нашими телами, возмущенно зарычал. Я отстранилась, давая зверю свободу, и после того, как тот шустро спрыгнул на пол, прильнула к графу, орошая слезами его рубашку.
— Ничего, милая, — прошептал он мне в макушку. — Уже все позади. Мы все преодолели.
— Их было трое, — это говорила не я, а та иллюзорная драконица, возникшая из моей души тогда, в пещере. — Я пыталась их спасти, но моих сил и магии хватило лишь на одного.
Он отстранился, обхватил мое лицо ладонями и коснулся губами мокрой щеки. Затем второй. Лба, носа, прикрытых век. Фиктивный муж, оказавшийся самым что ни есть настоящим истинным, нежно собирал поцелуями изливающееся из меня горе.
Горе, которое спало в душе столетьями.
— Девочка, спящая в соседней комнате, воплощение твоей жертвенности. Она — чудо, которого этот мир никогда не знал.
Ему не нужны были пояснения или избыток слов, у нас на двоих была одна память, и одно прошлое. То, которое соединило нас спустя столько лет. Возможно ли подобное в моем прошлом, лишенном магии мире? Даже там знали о реинкарнации и о том, что смерть — не всегда конец. А здесь, где возможны драконы, колдовство, рожденные спустя века «спячки» дети, вполне могут столкнуться две разные жизни одной души. И пусть нам предстояло пройти весь путь с начала и впереди могли ждать
