сильнее, чем обычно, чтобы противостоять ему, погребённому князю, намеревающемуся уничтожить его. Нарушитель Цикла, казалось, тоже понимал это. Рукоять его дрожала под ладонью Северина:
— Возьми их первыми!.. — диктовал меч.
Северин сжал рукоять, и без слов, одним лишь проявлением собственной воли, дал клинку понять, что он не станет забирать всех. Объяснить Нарушителю, что дети знатных семей, пусть и не самые желанные, вернувшись домой, заявят, что их спас князь Дорн, и этим самым обеспечат хоть и не союзное, но нейтральное отношение к Дорнхольду и его властителю. Дальше дело будет за Арведом Керном.
— Всё, о чем ты думаешь, не имеет значения… — вдруг сказал меч и связность его речи поразила Северина, — чем больше душ у нас, тем меньше их у Бездны. ВОЗЬМИ ИХ ВСЕХ.
— Нет, — коротко ответил Северин про себя.
Тем временем на помосты поднялись палачи. Это были люди в белых масках и было их тринадцать человек. Каждый из них имел при себе тяжелый меч с рукоятью под две руки. Следом за ними вышли жрецы с чашами и ритуальными ножами. Как только процессия полным составом оказалась на площади, охрана сомкнула щиты, создав непреодолимую стену вокруг обречённых. Северин ощутил собственным нутром как в предвкушении ворочается Бездна в недрах мира. В этот раз он был не единственным, кто ощутил нечто подобное: холод прошёл сквозь камень и тысячи человеческих тел. Зрители, конечно же, восприняли это как присутствие их Бога и некоторые тут же начали рыдать, испытывая благоговение, а некоторые из числа приговорённых — от ужаса.
Первый жрец подошёл к одной из жертв. Он разрезал мужчине ладонь и позволил крови упасть в желоб. Белая линия вспыхнула, а за ней, одна за одной, стали сиять остальные. Варенций начал молитву:
— Белая Бездна, священное дно мира…
Северин медленно вытащил Нарушитель Цикла из ножен. Неестественная темнота клинка проявилась чёрной трещиной среди тысяч белых свечей. Первой его увидела женщина с ребёнком, занявшая место куда-то подевашегося кожевника. Она открыла рот, чтобы закричать, но Северин приложил свой когтистый палец к ее губам, а потом, через несколько мгновений, растворился в тени и ещё через пару мгновений появился за спиной палача, который едва успел занести меч для удара. Нарушитель прошёл острием сквозь ворот его декоративного доспеха, пронзил шею насквозь и выскочил сквозь белую маску. Ещё одна душа палача оказалась заточена в темнице Нарушителя, а тело его упало всей тяжестью на приговорённого, которого он готовился казнить.
Некоторое время никто не понимал, что именно произошло, пока сам Северин не поднялся на помост вместо палача. Капюшон скользнул с его головы и толпа увидела иссиня-бледное лицо вампира, который оглядывал их красными глазами так, как лорды оглядывают на пиру огромный стол, полный прекрасных угощений.
— Северин Дорн! — закричал кто-то в толпе и люди один за другим стали указывать на него пальцами.
— Это погребённый князь! — подхватили с другой стороны толпы.
— Тварь! Убейте его! Скорее! — донёсся окрик и, судя по тону, это был приказ какого-то офицера.
— Спаситель! — выкрикнул один из прикованных пленников, пытаясь поднять скованные руки к Северину, моля его о помощи.
Северин повернул к нему голову и коротко, без каких-либо эмоций, ответил:
— Ты ошибаешься.
Храмовая стража бросилась к помосту. Люди, глядя на них, охали и ахали, питая светлые надежды на спасение. Уж десяток-другой солдат угомонит мерзкое, обнаглевшее умертие! Но первый же удар Северина, пронзивший солдата в авангарде насквозь, заставил толпу ужаснуться. Когда второй удар прошёл через щит как сквозь масло и рассёк целого стражника в латах от плеча до задницы так, что тело бедолаги раскрылось подобно кровавой лилии, началась настоящая паника.
Души входили в Нарушитель одну за другой, делая его сильнее и крепче. На соседних помостах палачи растерялись. Одни в спешке продолжали обряд, а другие смотрели на Варенция, ожидая приказа. Легат оказался не промах:
— Продолжать! — крикнул он, — Не позволяйте этой мерзости красть души у Бога!
Мечи поднялись. Сталь сверкнула и Северин увидел двенадцать смертей одновременно. Не смотря на всю его силу и скорость, он не мог остановить их всех одновременно. Головы осуждённых попадали на площадь со звуком, очень похожим на звук, с которым ударяется картофелина о мостовую, когда кто-то роняет ее с прилавка. Души устремились к желобам. Северин рванулся к ним, но расстояние было слишком великом — площадь обдало вибрацией, которая означала только одно: Бог наконец-то ест.
— БЫСТРЕЕ! — ревел Нарушитель.
Северин бросился к соседнему помосту — перепрыгнул через ограждение, растворился в тени поднятого знамени и возник прямо перед следующим палачом. Клинок Северина вошёл в живот человека, но за спиной князя вовремя опущенный клинок, пусть и с искажённой траекторией, раскроил череп приговорённой женщины. Душу ее потянуло к желобу, но Северин вонзил клинок ей в сердце. Нить потянулась назад, к телу. Женщина, чудо до сих пор живая, прохрипела:
— П… мги…
Он вонзил Нарушитель ещё глубже — лишь бы вырвать хотя бы одну душу из лап Бездны. Душа сорвалась с белой линии и вошла в меч. Она умерла, но Бездна не получила ее душу и люди вокруг почувствовали это. Среди рядов приговорённых, сперва воодушевлённых поступком князя, началась неистовая паника — они бились в конвульсиях, пытаясь разбить оковы, но ничего не получалось.
— Он убьёт нас! — закричал кто-то, — снимите цепи! Пощади нас, князь!
Северин рассёк ошейник ближайшего пленника. Тот решил, что мольба услышана, и попытался бежать. Нарушитель Цикла рассёк его надвое по горизонтали. Начался его собственный, Северина, кровавый обряд, которым он намеревался превзойти массовую казнь. Он стал кромсать всех, до кого мог дотянуться. Нарушитель резал точно и безупречно, словно бритва. Сосуды, наполненные кровью, били как фонтаны, орошая и князя, и всё пространство вокруг. Сквозь панические крики люди слышали, как погребённый князь то и дело заливается хищным смехом — безжалостным и мрачным.
Зрители ринулись к выходам с площади, но стража, сомкнув щиты, пыталась удерживать толпу. Обречённые толкались в цепях, опрокидывали друг друга и молили Северина и Варенция, кто кого, о пощаде. О Боге, почему-то, все позабыли.
Дети у ступеней собора рыдали, глядя на происходящее. Монахиня получила сигнал уводить их. Северин увидел это и понял, что спасать их никто не собирается. Наверняка в глубинах храма есть свой алтарь, на котором их и забьют. Тихо, без лишних глаз. Тогда он бросился следом, но перед ним тут же будто из-под земли вырос прецептор в золотой маске. За его спиной стояли шесть храмовников с серебряными копьями.
— Не пройдёшь, погань! — уверенно заявил он, поднимая белый знак, —
