двери Дорнов дрогнула.
— Мир захлёбывался своими мертвецами, не в силах справиться с ужасом, его поглотившим, — закончила Бездна.
— И тогда пришёл ты, — горько подытожил Северин.
— Меня призвали.
— Кто призвал тебя?
Бездна не ответила, но двери начали исчезать одна за другой.
— Те, кто ещё мог говорить от имени живых и от имени здравого рассудка, — уклончиво ответило божество.
— Короли?
— Некоторые из них.
— Но кто был главным вопрошателем? Жрецы?
— Некоторые из них.
— А-а-а, возможно, это были сущности, подобные тебе? — вдруг осенило князя.
Белое пространство стало ярче.
— Это не имеет значения! — загрохотал клокочущий бас.
Северин понял, что он угадал, пусть вопрос и остался открытым.
— Они попросили сохранить всего один путь вместо многих других. Одна тишина, покой милости, вместо бесконечного хора обезумевших мертвецов. Один конец для всех, который нельзя избежать.
— И ты ответил на их мольбы, не так ли? Ты как тиран под маской добродетели, который отказывается от власти, привлекая тем самым сторонников, но когда приходит время, ты показываешь своё истинное лицо. Я вижу твоё истинное лицо, меня ты не сможешь обмануть! — отвечал князь.
— Я прекратила войну мёртвых, дав живым возможность жить в спокойствии. Каждое счастливое детское лицо — не благодаря мне ли оно счастливо?
— А цена — их души, их память!
— Но после смерти. А иначе… дверь откроется снова.
Северин посмотрел на знак Дорнов.
— Наш род охранял одну из этих дверей, не так ли?
— И да, и нет.
— Памятью предков я узнал, что кровь Дорнов запечатывает разлом.
— Так было, до поры, — вновь уклончиво отвечала бездна.
— Но разлом был дорогой — куда? — не успокаивался Северин.
— Дорогой, которая больше не должна была существовать, чтобы человечество смогло продолжить своё собственное существование…
— Почему наш знак на этой двери — волк, идущий по кругу?
— Потому что ваши предки сопровождали души.
Глава 24. Торжественное Жертвоприношение, часть 4
— Сопровождали души? Куда?! — Северину не нравилось то, что существо, которое он намеревался уничтожить здесь и сейчас, знало больше, чем он сам.
Проклятый князь, намеревающийся уничтожить божество Белой Бездны, с горестью осознал, что Бездна знает гораздо больше, чем он сам, и в его разум стала закрадываться неприятная мысль, говорящая ему о том, что, быть может, уничтожать это существо сейчас — значит пойти против здравого смысла. По-крайней мере сейчас.
— Дорны покровительствовали культу, который отправлял души по одному из множества путей, которые теперь закрыты, — как будто вторя словам существа, белая метка Бездны закрыла собой волка, идущего по звёздам, — до того как это стало губительным для живых. Дорны создали множество клинков, подобных Нарушителю Цикла, вступив в войну с новым порядком, решив, что раз уж покровители остальных путей отдают свои души мне, они заберут эти души себе и волк, идущий по звёздам, не будет забыт.
— Множество? Но почему остался лишь один?
— Была война. Волк, идущий по звёздам, проиграл, и голова его оказалась рассечена надвое. Род измельчал, как и многие другие роды, и путь был забыт. Но кровь этих родов помнит всё…
Белое пространство неожиданно ударило по по вампиру — двери разлетелись в крошку и проклятый князь вдруг оказался в пространстве, которое противоречило всяким правилам бытия, которые он знал. Он стоял посреди пространства, вверху и внизу которого была тьма, и с двух сторон возвышались стены, которые утопали во тьме как внизу, так и вверху. Пространство меж двух стен было довольно тесным — там с трудом разошлись бы две женщины, а широкоплечему мужчине пришлось бы протискиваться, расталкивая всех остальных людей, которых здесь было множество. Северин положил ладонь на стену — это было чёрное железо, темнота которого напоминала о том, как выглядит лезвие Нарушителя Цикла.
— Нарушитель! Это желоб Нарушителя! — внезапно осенило князя, и он понял, что сейчас находится внутри собственного клинка.
Северин осмотрелся, изучая людей, ютящихся в этой тесноте. Некоторые ещё сохраняли свой прижизненный, человеческий облик. Другие были размыты воспоминаниями, словно каждая попытка вспомнить прошлое стирала часть их лица. Кто-то лежал на земле, кто-то бился о железо, а кто-то просто стоял неподвижно, потеряв надежду.
Все они разом, как по мановению палочки невидимого дирижера, повернули свои лица в сторону Северина. Тут же поднялся крик:
Крик поднялся сразу.
— Убийца! — обвиняли они, — Выпусти нас! — требовали другие, — Отдай нас Бездне, я ждал покой, а не стенания и тесноту, это же Ад! Ты отправил нас в Ад!
Сотник Келль вышел вперед, держа ладонь на том месте, куда вошёл Нарушитель Цикла. Келль смотрел на Северина так же спокойно, как в последние мгновения своей жизни.
— Ты пришёл посмотреть на свой гарнизон? — спросил он с усмешкой.
— Это не ты, сотник. Пойди прочь, — презрительно отозвался Северин, — Что за шутки?! — крикнул он в темноту над головой, — Останови это!
И вновь он почувствовал собственное бессилие. Если он Бог, то почему Бездна может так ловко играть с ним?..
За Келлем стоял Норр. Лицо прецептора оставалось окровавленным после прикосновения к мечу. Рядом находились другие убитые, в основном из приговорённых на столичной казни, которых он успел убить до прибытия Бездны.
Старик, один из казнённых Северином, держался за грудь.
— Ты даже не спросил моё имя перед казнью, — сказал он, — Я подумал, что ты хочешь спасти меня, ведь тебя никто не пришёл спасать, молодой князь.
— Я и спас тебя, — сквозь зубы возразил Северин.
— Спас, оставив здесь?! — старик обвёл руками железные стены, — Это не спасение. Я помню каждое мгновение своей прежней жизни — тюремную камеру и голод, которым меня морили под старость лет, лишь бы я поскорее сдох, чтобы уже не тратиться на меня!.. Я помню смерть любимой жены и помню своего сына, который перестал приходить в наш дом. И твой меч в своём сердце. Я помню всё и не могу уснуть здесь. Всё то, что так тяготило меня, пришло и сюда. Всё, что мне остаётся — страдание, которое должно было кончиться в момент прихода смерти. Я ждал этот момент, я так ждал… — он упал на колени и зарыдал, прикрывая дрожащими руками своё лицо.
— В Бездне ты не помнил бы ничего, — тихо сказал князь.
— Именно так, именно так, — протянул старик.
Норр рассмеялся на это.
— Слышишь, князь?! — ликовал он, — Даже еретики начинают говорить правду, когда их загонишь в угол!
— А ты, Норр, ты желаешь отправиться к своему Богу? — спросил Северин.
— Да.
Ответ прецептора прозвучал без колебаний.
— Даже зная, что он уничтожит тебя?
— Он подведёт справедливый итог, проклятый князь, но тебе не дано понять того,
