всё видел.
Ашот испуганно икнул и торопливо закивал, вертя в руках свои несчастные чётки. Но дружинники оставались непреклонны. Лидер медленно покачал головой.
– Вы пройдёте с нами в участок и дадите показания в присутствии ментата.
– Понимаете, – продолжил я, идя на последнюю, отчаянную уловку, – у нас нет споранов или трофеев, чтобы оплатить ваше беспокойство. Куница застала нас врасплох. Мы голые. Даже поставить вам пива не хватит. Войдите в положение, мужики…
Один из дружинников, молодой и наглый, усмехнулся.
– Мужики в поле пашут, кваз. А пулемёт твой нам бы пригодился. В качестве штрафа за нарушение тишины. И за моральный ущерб нашему наряду, что подорвался и мчал со всех ног сюда.
Я вздохнул, ощущая, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Мой ПКМ. Моя мощь, моя уверенность. Ствол, вырванный в неравном бою с атомитами, уже успел стать частью меня. Но в голове эхом прозвучали слова Быси: «Спасибо за всё», и я понял, что выбора нет. Верней, есть, но я никогда его не сделаю.
– Да, конечно, – кивнул я. – Берите.
Шагнув к стене, я поднял тяжёлое оружие, отстегнул последний, почти полный короб с патронами и протянул его главарю. Я чувствовал, как вместе с оружием отдаю часть себя, часть своей силы, становлюсь слабее и уязвимее.
Дружинники удовлетворённо закивали. Главный небрежно закинул пулемёт на плечо. Не сказав больше ни слова, они развернулись и удалились, их сапоги тяжело стучали по коридору.
Аня посмотрела на меня со смесью ярости и непонимания.
– Ты серьёзно? Ты отдал им наш пулемёт?! Нашу главную защиту?!
Я пожал плечами, чувствуя, как на плечи навалилась вся тяжесть этого мира.
– Жизнь Быси мне дороже любого куска железа… А пулемёт мы себе ещё добудем.
Она фыркнула, отворачиваясь, но промолчала. Возможно, поняла. А может, просто не захотела спорить.
Глава 34
Комната гостиницы, пропитанная потом, пылью и свежими воспоминаниями о перестрелке и приторным ароматом коррупции, казалась ещё теснее. На облупившиеся стены, где трещины напоминали шрамы, тусклый свет лампочки отбрасывал глубокие тени. После ухода дружинников наступила давящая тишина.
Ашот не последовал за продажными стражами порядка. Он остался с нами и, вроде, вообще никуда не собирался уходить. Его жирное тело всё ещё дрожало, как студень на ветру, лицо было бледное, глаза бегали, но в них то и дело мелькало что-то новое – не страх, а подобие признательности.
– Увы, не все рождены быть воинами, уважаемые, – наконец, решился начать владелец гостиницы, но его голос оставался привычно масляным, с акцентом, который делал каждое слово похожим на аргумент в восточном базарном торге. – Но вы, как звёзды в ночи пустыни, пробудили в моей скромной душе мужество, что спало подобно льву в клетке. Ты, прекрасная Аня, как огонь в глазах верблюдицы, разожгла во мне пламя отваги. А ты, могучий Орк, спас недостойного торговца от смертоносных клыков судьбы. Да хранит вас Аллах или кто там правит на этом проклятом Континенте. Но Аллах высоко, а я, Ашот, здесь – благодаря вам. И я не из тех, кто забывает добро.
Офанарел ли я после такого выступления? Ещё как! Но Аня… Аня так и вовсе едва захлебнулась, возмущённая такими сравнениями. И даже открыла было рот, что высказать всё о верблюдице, несомненно, не достойной сравнения с боевой азиаткой даже в части огня во взгляде. Но не успела, поскольку в этот момент хозяин гостиницы полез в карман своей засаленной рубахи и извлёк из него маленькую пластинку, при виде которой Анютка (да и я тоже) буквально потеряли дар речи.
Это был мод.
– Берег я эту штуку для себя, для чёрного дня, когда Континент решит меня забросить в иной Регион с другими условиями, – продолжил Ашот. – Но хорошим друзьям не грех и отдать такую вещь в благодарность за своё спасение. Дай-ка мне твой ТТ, уважаемый.
Я без слов протянул ему пистолет – не чищенный и остро пахнущий пороховой гарью. Ашот взял его, повертел в руках, что-то бормоча на своём языке, а потом вернул обратно. Пластинка мода из его ладоней при этом куда-то исчезла.
Приняв пистолет обратно, я вчитался в описание, и удивление ударило, как Куница телекинезом по рёбрам.
Полуавтоматический пистолет «Тульский Токарев», улучшенный вариант.
Калибр: семь-шестьдесят два миллиметра.
Боепитание: патроны семь-шестьдесят два на двадцать пять ТТ.
Состояние: рабочее. Дополнительные приспособления: отсутствуют.
Специальные свойства: особое оружие ботов, возможна гарантированно успешная интеграция двух модификаторов.
Установленные модификаторы: Малое Коварство Превосходства (от одного до пяти очков опыта, которые начисляются в бою на дополнительные характеристики, переходят на прогресс характеристики Ментальная Сила.)
Это был не просто апгрейд. В моих руках теперь лежало настоящее сокровище.
Ашот тем временем повернулся к Ане, его лицо расплылось в улыбке, полной восточного лукавства. Но азиатка и сама была не промах.
– Мне пятидесяти споранов хватит! – выпалила она с саркастической ухмылкой. – Пинать твою жопу – было само по себе удовольствие, но давай не затягивай.
Вот оно что, оказывается! Анютка, пока я воевал с Куницей на пистолетах, успела не только пулемёт наверх затащить, но и с владельцем гостиницы договориться о «благодарности» за защиту его бесценной туши.
Ашот моргнул, не готовый к такому скоростному требованию материально выраженной признательности. Но не обиделся, как того можно было бы ожидать, а ухмыльнулся. Покачал головой, отсчитал спораны и передал их Анютке с лёгким поклоном. Азиатка взяла их, не скрывая ухмылки триумвиратора, и мы вышли из номера, оставив владельца гостиницы в одиночестве размышлять о своей «пробуждённой отваге».
Улицы стаба Приозёрный встретили нас привычной суетой – шумом, запахом дыма от костров, где жарили сомнительное мясо, криками торговцев и шёпотом слухов, что разносятся, как вирус, на Континенте. Мы направились на рынок, где Аня решила пополнить запас своих «арматурин» – самодельных остро заточенных метательных орудий, что делали её опасной, как ядовитая змея в траве.
Мы подошли к прилавку одного торговца – коренастого типа с лицом, изрытым шрамами и оспинами. Перед ним был разложен всевозможный холодняк от кухонных ножей, ржавых и затупившихся, до двуручных мечей и пик, что выглядели, будто их выковали в аду. Торговец поднял взгляд, и в его глазах, хитрых, как у лиса, выжившего в десятке загонных охот, мелькнуло узнавание и даже теплота – он явно узнал Аню.
– Тебе как обычно, стрекоза? – вместо приветствия хрипло спросил он и усмехнулся.
Аня скрестила руки на груди и кивнула. Тон её голоса, несмотря на присутствие в нём ответной симпатии, был колким, с намёком на скрытую усталость
