вторгались в наш мир, сея хаос. Да, помню. Слишком хорошо.
– Пожалуй, – процедил я, – даже лучше, чем мне того бы хотелось.
– Ну так вот, – Аня упёрла руки в бока, её поза была вызывающей, но в глазах мелькнула тень усталости. – Можешь считать, что боты – это местный аналог внешников. Только с нюансами. Очень, жирными нюансами. Давай я тебе проведу краткий ликбез, чтобы ты потом не стоял с открытым ртом, когда по нам начнёт работать арта снарядами размером с деревенский сортир.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и начала загибать пальцы – её руки были мозолистыми, покрытыми шрамами, напоминающими о цене выживания.
– Пункт первый: высокая, мать её, организованность. Это не банда ушлёпков с ржавыми калашами вроде атомитов. Это, как правило, спецназ на максималках. Они действуют сплочённо, как единый механизм. Бронетехника? Пожалуйста. Тяжёлое вооружение? Да запросто! У них «миниганы» на джипах стоят, просто чтобы комаров вроде нас отгонять. Они организовывают засады, выбирают позиции и иногда даже косят под нолдов и носят бронированные скафы.
Я молчал, а перед глазами проносились колонны машин, грохочущие очередями пулеметы, фигуры в тяжелой броне, двигающиеся, как шестеренки в огромной машине смерти. Против такого мой ТТ, даже с «Коварством Превосходства», выглядел как детская хлопушка.
Если Аня не преувеличила, и боты действительно кто-то вроде внешников, то эта организованность – их сила. Наша слабость в том, что мы – волки-одиночки в мире, где правят стаи.
Но, пожалуй, на этом можно сыграть.
– Пункт второй – агрессивность и жестокость, – продолжила Аня, и её голос стал жёстче, как будто она сама тоже переживала эти воспоминания. – Они не обороняются. Они нападают. Всегда. Предпочитают давить огнём, превращая всё вокруг в решето. Они цифры, им пофигу, кто ты, сколько у тебя жизней и какие планы на вечер. Ты для них просто мишень, которую нужно стереть в пыль.
– Так они не иммунные? Цифры?
Аня мрачно кивнула.
– Боты как чихуахуа на метамфетамине и в танке, – мрачно прокомментировала она. – Пункт третий и самый интересный: авиация. На Континенте летать – это как играть в русскую рулетку с полностью заряженным револьвером. Чёрные пятна, аномалии, погода… Но этим ублюдкам, похоже, плевать на это. Боты почему-то летают много и разбиваются не так уж и часто. Они используют вертолёты и беспилотники так активно, будто это местная авиакомпания для психопатов…
– Замечательно, – я провёл рукой по изменившемуся лицу, чувствуя под пальцами грубую кожу – напоминание о чернухе и потерянных волосах. – Просто супер. Что-то ещё, чтобы окончательно испортить мне настроение?
– О, да! – Аня улыбнулась безрадостной хищной ухмылкой, блеснув зубами. – Пункт четвёртый: специализация на тяжёлых вооружениях. Знаешь, что больше всего бесит ботов? Бронетехника. Твоя. Моя. Любая. Если у тебя есть что-то больше мотоцикла, ты для них приоритетная цель. Они очень любят охотиться на технику. А больше всего их раздражает бронетехника. Они видят танк, и у них начинается коллективная эрекция на его уничтожение.
– А нолды кто такие? – уточнил я, чувствуя, как внутри нарастает холодный ком – смесь страха и решимости.
– Ещё одни боты, на которых таким, как мы с тобой, нарываться вообще противопоказано. Сами встречаются крайне редко, но обычные боты часто на них работают. Как цепные псы. Невероятно дорогие и эффективные цепные псы. И это подводит нас к последнему пункту. Пятому. Эффективность в командных действиях. Боты – это не просто сборище ярких индивидуальностей, как игроки. Они как рой с одним мозгом на всех. Только вместо мёда у них свинец, а вместо пчёл – бронированные отморозки с автоматическим оружием.
Она закончила и выжидательно посмотрела на меня. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, несущего пыль и обрывки воспоминаний о потерянных товарищах.
– Итак, – подытожил я, пытаясь переварить новую информацию. – Нам нужно найти лагерь профессиональных, до зубов вооружённых, летающих на вертолётах, обожающих взрывать танки и работающих, как единый организм, суперсолдат, которые, возможно, служат каким-то нолдам, чтобы найти одного конкретного ушлёпка, который против них ведёт малыми силами, на чужой территории партизанскую войну. И всё это только для того, чтобы выполнить долбаное неотменяемое задание. Я ничего не упустил?
– Ничего, – подтвердила Аня с невозмутимым видом, но в её глазах мелькнула тень сомнения. – Именно так.
Но мной уже овладела спокойная деловитость, задвинув даже рвущийся наружу сарказм.
– Значит, давай начнём с поиска их мобильных лагерей, – без тени иронии предложил я. – База нам двоим будет, пожалуй, не по зубам, а вот навести шорох и суету мы с тобой вполне сумеем. Ну а там пусть этот Жнец, косящий под стронга, сам уже нас ищет.
Я посмотрел на неё, потом на свой пистолет – старый, потертый ТТ, лежащий в кобуре, – потом на дорогу, уходящую за горизонт и кажущуюся бесконечной лентой страданий. Вся затея пахла не нашим обычным повседневным безумием, а гарантированным, прямо-таки стопроцентным суицидом. Но потом я вспомнил посеревшую иконку Быси. Его прощальное сообщение – шутку, брошенную напоследок, чтобы облегчить нам расставание. Он не увидит, чем закончится эта история. Или увидит, получив лог о выполнении задания – ведь мы всё ещё в одной команде. Интересно, работает оно так? Надо, бесы задери, проверить.
– Ладно, – выдохнул я. – Раз возражений нет, то план принимается единогласно. Хрен с ними, со стронгами-херонгами, займёмся ботами. Веди. Нужно же как-то зарабатывать на новый пулемёт.
Аня кивнула, и в её глазах промелькнуло одобрение – редкий проблеск тепла в этом холодном мире.
– Наконец-то ты на себя прежнего становишься похож. Нам нужна тачка, – сказала она. – Пешком топтать слишком далеко.
Я хмыкнул. Нам, на самом деле, требовались аргументы посерьёзней, чем тачка, арбалет, пистолет и набор метательных стержней. Куда серьёзней, но пока я решил об этом промолчать, чтобы не нагнетать. Пора идти дёргать тигра за усы. Или, в нашем случае, бронированного бота за миниган.
Насколько я успел понять, таких, как мы – идиотов, которые думают, что смогут его переиграть, – Континент почему-то любит.
Глава 36
Я лежал на пыльном, пахнущем прелой землёй полу подвала, методично скобля ножом остатки тушёнки из консервной банки. Жестяной скрежет был единственным звуком в этой промозглой тишине, не считая ровного дыхания Ани. Мы сидели здесь уже второй день, и неуёмная энергия азиатки, запертая в четырёх бетонных стенах, начинала бродить, как дешёвое вино, грозясь взорваться уксусным фонтаном.
– Орк, а Орк? – её голос прозвучал неожиданно громко.
– Чего? – буркнул я, не отрываясь от своего гастрономического ритуала.
– Ну мы пришли на юг региона. Уже почти у цели. Почему
