сама по себе – тоже вполне себе мотив.
Устроив Аню в относительной безопасности – она прислонилась к стене, тяжело дыша и сжимая револьвер в руке, – я снял с плеча свой тяжёлый пулемёт и устроил его рядом с ней. Сейчас его громоздкость мне была ни к чему – в тесном пространстве пулемёт был обузой, а не преимуществом. Вместо этого я выхватил «Тульский Токарев» – старый, но надежный пистолет. Металл был холодным и привычным, как продолжение руки, и это придало уверенности.
Я выглянул из-за угла. Сердце колотилось в висках, а дыхание было ровным, контролируемым:
– Куница, выходи! Решим всё здесь и сейчас!
Через несколько секунд из-за угла дома показалась Куница. Лицо её светилось смесью ярости и сосредоточенности – глаза были сужены в щели, губы плотно сжаты, а щёки пылали румянцем гнева. Она двигалась грациозно, как хищница. И, конечно, была вооружена.
– Казанский, думаешь, выкрутишься или уйдёшь? – холодно бросила она, её голос был как скрежет металла по стеклу, полный презрения и усталой злобы. – Хрен тебе!
Щёлкнул затвор пистолета – сухой, резкий, механический звук, который прокатился по улице, словно предупреждение о неизбежности. Он разорвал тишину, в которой до этого слышался лишь мой собственный сбивчивый пульс. Я бросился под защиту груды каких-то грязных коробок и деревянных ящиков, наваленных у стены гостиницы.
Ветер лениво играл одиноким полиэтиленовым пакетом, гоняя его по пыльному асфальту, и этот беззаботный танец контрастировал с напряжением, которое висело в воздухе, как удушливая петля. Куница, выцеливая меня, стояла неподвижно, словно изваяние из гранита – её фигура застыла в позе хищника, взгляд оставался прикован к моему укрытию, а пистолет в руке был направлен точно на меня. Она выглядела нервозно, рука с оружием чуть заметно дрожала. Её лицо блестело от пота, губы были плотно сжаты, а на лбу пролегла глубокая морщина – знак предельной концентрации.
Я понял, что она ждет, когда перезарядится её Дар. Необходимо было действовать сейчас, пока она уязвима. Потом её будет не одолеть. Не на моём уровне так уж точно.
Я вскинул свой ТТ, холодный металл которого привычно лежал в ладони, и это стало знаком для Куницы, которая, казалось, только этого и ждала. Сердце бешено заколотилось в груди, кровь запульсировала в ушах, заглушая все остальные звуки, кроме свиста пуль и грохота выстрелов – Куница, увидев мою вскинутую с пистолетом руку, решила побыстрее со всем покончить. Но и мне нельзя было медлить и я тоже выстрелил несколько раз без прицела, по чистому наитию. Щелчок удара курка о боёк раздался на миг раньше с треска воспламенившегося внутри гильзы пороха, но мой слух, обостренный адреналином, различил два этих, казалось бы, неразличимых звука.
Я выстрелил ещё и ещё раз, выпуская пулю за пулей в сторону Куницы. Облако пороховой гари повисло в воздухе, смешиваясь с запахами озона и страха. Одна из моих пуль попала в цель – Куница пошатнулась, её тело дёрнулось, как от удара невидимого кулака, и она инстинктивно присела, выпустив несколько пуль вслепую в мою сторону. Но надетый на ней бронежилет нивелировал успех. Однако я успел воспользоваться моментом и перекатился из-за укрытия за угол ближайшего дома, спасаясь от смертоносных свинцовых посланцев. Острые осколки кирпича полетели в разные стороны, когда пули обозлённой Куницы врезались в стену рядом с моей головой, создавая дополнительный шум, от которого заложило уши. Через мгновение я высунулся, целясь в противницу, но её там уже не было. Она тоже оказалась не совсем уж дурой, укрывшись за машиной, стоявшей у обочины.
Как только звуки выстрелов разнеслись по всей округе, стаб, до этого живший своей сонной, унылой жизнью, погрузился в пучину тихой паники. Люди прятались в домах, закрывая окна и двери, и задергивая шторы, словно пытаясь отгородиться от жестокости этого мира. В окнах мелькали испуганные лица, но никто не решался выйти – на Континенте чужая беда – это твоё спасение, если она не касается тебя лично. Но выстрелы продолжали звучать, пули врезались в стены домов, поднимая облака пыли и оставляя глубокие отметины в кирпиче и дереве. Мир перевернулся вверх ногами. В этом хаосе мы с Куницей были двумя хищниками, запертыми в одной клетке, и каждый из нас знал, что выживет только один. Перезаряжая пистолет дрожащими пальцами, я думал, что мы привлекаем внимание. Скоро здесь будут все, кому положено быть тут по работе. Прежде всего – здешние дружинники, ничем особо не отличающиеся от мародеров.
Но отступать было некуда. Куница не остановится. И я тоже не собирался давать этой прошмандовке спуска.
Глава 33
Я выглянул из-за угла, и мы снова увидели друг друга. Получилось выстрелить первым – раз, затем ещё раз, целясь в её корпус. Пистолетные выстрелы сухо хлопнули в воздухе, эхом отразившись от стен. Ещё одна пуля угодила Кунице в бронежилет. Силу удара видно было по тому, как она согнулась и инстинктивно отшатнулась, её лицо перекосилось от боли, а рука прижалась к груди. Но бронежилет снова выдержал.
– Ты, значит, решил играть жёстко, – процедила Куница, прячась и перезаряжая свой пистолет. – У меня сейчас Дар в откате. Думаешь, успеешь воспользоваться этим?
Это действительно было моим шансом. Но Куни не новичок, она хитрая, как лиса, и наглая, как обезьяна. Что делать? Попытаться её завалить самому или тянуть время, чтобы подошли дружинники? Она явно меня провоцировала, собираясь разобраться со мной до их появления.
Моя противница бодро маневрировала, и две пули которые она получила в бронежилет, никак её не замедлили. Мы продолжили кружить друг вокруг друга, поочерёдно обмениваясь выстрелами. Я укрылся за мусорными баками и тут же услышал, как пули рикошетят от их металла, оставляя вмятины и искры. Куница пряталась за углом дома, её выстрелы царапали штукатурку рядом со мной, заставляя пригнуться – пот стекал по лицу, а руки слегка дрожали от адреналина.
Вжавшись в холодный металл баков, я чётко осознал, что спину холодит не только железо, но и ледяное дыхание смерти, которое, казалось, исходило от каждой пули, рикошетившей от контейнеров с оглушительным грохотом. Воздух вокруг был наполнен запахами гниющего мусора и пороха – тошнотворный коктейль Континента.
Внезапно голос Куницы прорезал шум перестрелки, едкий и полный презрения:
– Эй, Казанский! Ты там, в помойке, как дома, да? Твоё место на Континенте – среди отбросов!
Я усмехнулся, несмотря на дикое напряжение. Усмешка получилась кривой, больше похожей на оскал. Переведя дух, крикнул в ответ:
– Знаешь, Куни, если бы я получал хотя
