мне хотелось знать, как он собирается справляться со своей странной славой, – но мы стали проводить вместе много времени.
Я оставался прежним: как всегда, прагматичным и настороженным. Я даже подсчитал, сколько часов мне требуется на сон, сколько – на подготовку к занятиям и зачетам и сколько остается на подработку. Когда все было подытожено, я решил, что мне катастрофически не хватает времени. Я понимал, что ни на какие эксперименты с пустой тратой этого времени я не имею права, поскольку это может повлиять на мое будущее. Дело в том, что на лечение отца, перенесшего инсульт в мои школьные годы, ушли почти все семейные сбережения, и я заранее знал, что после окончания университета мне придется быстро найти работу, причем работу хорошо оплачиваемую. Чувство было такое, будто я сижу за пультом в центре управления и судорожно жму на кнопки, стараясь отрегулировать курс ракеты, которая уже взлетела в небо.
Напротив, Хоупо придерживался иного подхода. Нельзя сказать, что ему не о чем было беспокоиться, но он жил так, словно понятия не имел, о чем, собственно, ему тревожиться. И конечно, он не собирался скрупулезно планировать свою жизнь, как это делал я.
Поскольку Хоупо мечтал основать группу, он записался в кружок игры на гитаре. Кроме того, он начал заниматься хип-хопом и тхэквондо. Однажды он поделился со мной своей сексуальной фантазией, поделился довольно громко – а то вдруг кто-нибудь не услышит, – объявив, что мечтает заняться любовью в кимоно для тхэквондо. В то время у него было полно самых странных идей. Видимо, тхэквондо и уличные танцы выросли в его воображении до символа мятежного духа городской молодежи. Забыл сказать, что Хоупо еще посещал собрания поэтического кружка.
Он всюду таскал меня за собой – наверное, чтобы я восхищенно наблюдал за тем, как он «живет на полную катушку». Походив с ним по всем кружкам, я убедился, что кружок игры на гитаре следовало бы переименовать в «кружок якобы игры на гитаре», ну и все остальные соответственно тоже. Люди, якобы играющие на гитаре, якобы танцующие хип-хоп, якобы увлеченные тхэквондо и якобы пишущие стихи, – все они лишь хотели тусоваться.
В то время наша страна стремилась как можно быстрее избавиться от деревенского прошлого и встать на путь урбанизации. Складывалось впечатление, что люди не жалеют сил, чтобы только приблизить этот миг и зажить наконец неведомой новой жизнью. Коллективный гипноз – вот, пожалуй, главное, что отличало все те кружки и сообщества, скорее напоминающие какие-то секты. Их участники, словно последователи культа, истово верили – верили в то, что умеют играть на гитаре, танцуют хип-хоп и пишут стихи, то есть исповедуют модный и современный образ жизни.
Разве это не абсурдно? Зачем становиться пленником воображаемого мира? Ведь фантазии этих молодых людей никак не пересекались с реальной жизнью.
На первом курсе я поставил перед собой цель: сдать экзамены так, чтобы получать стипендию в обоих семестрах. Мне элементарно требовались деньги на жизнь. Кроме того, я нашел подработку, благодаря чему мне удалось скопить три тысячи юаней. Я рассчитывал на эти сбережения, чтобы было на что жить во время неоплачиваемой стажировки, которую я ждал с большим нетерпением. Практика в редакции газеты была отличной возможностью познакомиться с реальным миром, реальным делом и реальными чувствами. Мне не терпелось ощутить твердую почву под ногами.
Выходило так, что я и Хоупо шли совершенно разными дорогами, уводившими нас в противоположные стороны.
После всех мытарств мне все-таки удалось устроиться на стажировку в газету. Хоупо ходил со мной на собеседование. Я ожидал, что он поздравит меня, но вместо этого он лишь с опечаленным видом покачал головой и стал рассказывать: «Как-то мы с отцом слушали “Голос Америки”, и там передавали такую историю. Один парень, окончивший престижный университет, пришел устраиваться на работу в крупную компанию. Генеральный директор спрашивает его: “Итак, молодой человек, чем вы занимались на первом курсе?” Тот отвечает: “Я прилежно учился”. “А на втором курсе?”– интересуется директор. “Проходил стажировку”, – отвечает парень. “А на третьем?”– “Писал бизнес-план. Готовился к будущей работе”. – “Выходит, вы потратили свою молодость впустую”, – резюмировал генеральный директор. Парень с ним не согласился. “Вы не перебесились”, – вздохнул генеральный директор. Вот с этим парню пришлось согласиться – ведь он прилежно учился. Тогда директор сказал, чтобы парень проваливал, потому что он еще не жил по-настоящему и ничего не сможет предложить его компании. “Вот когда вы к своему диплому добавите хоть какой-то жизненный опыт, тогда и приходите”, – сказал он ему напоследок».
Я понял, на что намекает Хоупо, но услышанное показалось мне довольно сомнительным. Он, впрочем, уверял, что история правдивая.
Хоупо просто не знал, как все устроено на этом свете.
Я не стал с ним спорить. Наверное, я и сам хотел верить, что у кого-то жизнь может быть такой, о которой я не смел и мечтать.
Увидев, что я настроен миролюбиво, Хоупо объявил: «Я собираюсь организовать группу». Он проговорил это с таким юношеским апломбом, будто хвастался передо мной.
Вскоре после начала учебного года одна тайваньская сеть открыла недалеко от университета кафе и объявила о наборе официантов. К кандидатам у них было всего три требования: хорошая осанка, умение поддержать беседу и высокий рост. Платили они тысячу юаней в месяц, график работы был гибким, что очень подходило студентам нашего университета. Хоупо отправился на собеседование и уговорил меня пойти вместе с ним. Там уже собралась стайка молодых людей, спешивших зарекомендовать себя с лучшей стороны: они тянули макушки вверх, задирали подбородки, втягивали попы и животы и разговаривали друг с другом исключительно жеманным образом. Мне показалось, что я попал на репетицию спектакля, а не в студенческое кафе.
Двум первым требованиям Хоупо более или менее соответствовал. Но что касается третьего… Мы услышали, как в комнате для собеседований что-то грохнуло, потом раздался голос Хоупо, срывающийся на крик: «Да у меня целый метр семьдесят, мать вашу!» Но управляющий по найму персонала принес рулетку и тщательно его измерил – увы, для счастья недоставало нескольких сантиметров. Видимо, это и впрямь было важным требованием. Проклиная управляющего, Хоупо с хохотом вышел из кафе и потащил меня за собой, приговаривая: «И плевать на них всех».
Хоупо не устроился на работу в кафе, но почему-то стал более занят, чем прежде. Мы с ним почти не виделись. Он уходил на рассвете и возвращался затемно, когда я уже спал. Наша комната была завалена музыкальными инструментами. Я обратил внимание, что Хоупо сильно загорел и похудел. Несколько раз я спрашивал его, где он пропадает, но он только хитро
