Жизнь Каплан подходила к последней черте. Да и была ли у нее в сущности жизнь? Что она видела? Что познала? Кто ее любил? Кого она одарила своей любовью? Кому поверила сокровенное? Кто ей открывал свою душу? Чье сердце она обогатила мечтой? Детство она почти не помнила. Юность ее растворилась и заглохла в обшарпанных стенах пересыльных тюрем, в кошмарных снах, горьких и беспросветных думах… На каторге Каплан сгорала от внутренней сосредоточенности. Растворялась в бесплодных затереотизированных спорах, вера в торжество добра над злом. Ощущение тревоги не покидало ее ни на один день. А тут еще глаза… Отказывались видеть белый свет — единственное, что ее всегда радовало. Страдала ужасно. И если бы не Мария Спиридонова и Вера Тарасова — наверняка сошла бы с ума. Они не давали окончательно упасть духом, вселяли надежду. Целых три года длилось тяжкое испытание, и она прозрела…
И, как удар грома, неожиданная свобода… Пока добиралась из Акатуя до Читы — отшумела бурями Февральская революция. И вдруг снова заболели глаза. Скиталась по госпиталям и больницам. Зрение то пропадало, то восстанавливалось. Случалось такое и раньше. Но тогда она не била тревоги. Не жаловалась на судьбу. Малая беда не заслоняла большую — вечную каторгу… Потерю зрения воспринимала, как еще один удар из-за угла… Пошла на риск. В Харькове ей сделали более или менее удачную операцию. Хоть и плохо, но все же стала видеть. Воспрянула духом. Вернулась в Москву. Партия эсеров находилась в бегах, на полулегальном положении. С ходу ринулась в бой. Не хотела выключаться из борьбы даже на короткое время… События разворачивались с невероятной быстротой… Вскоре она оказалась в самом центре "святого дела" ЦК ПСР — заговора против Ленина.
Почему она его не убила? Ведь стреляла отравленными пулями? И ни одна из них не оказалась смертельной? Глаза… Всему виной глаза. На расстоянии трех шагов не попала… Фигура Ленина почему-то расплывалась. Голова, в которую она целилась, ускользала в сторону. Бежали секунды… Подходили рабочие. И тогда она начала палить в его спину…
Почти никто из боевиков не знал, какую операцию Каплан сделала в Харькове. Даже Семенову она не сказала, что стала плохо видеть. А ведь ему она верила. У нее с ним одна точка отсчета — возмездие. Он один из немногих сумел глубоко заглянуть в ее противоречивую душу. Догадывался или не догадывался, почему она под разными предлогами отказывалась одна ходить на ведение слежки? Ее постоянно сопровождали то Зубков, то Усов. Чаще всего — Новиков. Молча несла свой крест. Отчаянно торопилась встретить Ленина. И судьба, наконец-то, над ней смиловалась. В роковую пятницу — 30 августа 1918 года он приехал на завод Михельсона…
После выстрелов смутно видела, как Ленин медленно оседал на землю… Как из кабины выскочил шофер и бросился за ней… Швырнула ему под ноги револьвер и кинулась в толпу бегущих к воротам женщин. Забыла, что для ее побега в ближайшем переулке стоял наготове рысак с пролеткой. Забыла, как Новиков сказал ей:
— После выстрелов бегите к извозчику. Он вас быстро умчит отсюда.
Ей бы только свернуть в переулок… А она, ошеломленная содеянным, куда-то бежала. Потеряла ориентировку. Растерялась. Прислонилась на тротуаре к развесистому дереву. Перевела дух. Загнанная и затравленная, обратила на себя внимание какого-то военного комиссара…
Каплан не питала иллюзий на снисхождение Советской власти. Слишком велико и чудовищно было ее преступление. Знала — пощады не будет. Мучилась и казнилась только одним: могла ли она скрыться после покушения? Могла. Лихач — извозчик, нанятый по распоряжению Семенова дежурным боевиком, ждал ее наготове у завода в условленном месте. Но Каплан, да и Семенов, придерживались той точки зрения, что исполнитель после свершения террористического акта не должен бежать и скрываться. И Каплан, помня об этом, сыграла свою роль до конца, создав впечатление, что эсеровские террористы по-прежнему, как и при царизме, — герои, рыцари без страха и упрека, без колебания жертвуют жизнью за святое дело… И все же, видимо, Каплан рассчитывала на побег. Не случайно при обыске у нее был найден железнодорожный билет до станции Томилино, где находилась одна из явочных квартир членов Центрального боевого отряда при ЦК ПСР.
Угнетали Каплан не столько мысли о предстоящей смерти, сколько сообщение Свердлова о том, что она Ленина не убила, а только ранила. Значит, вождь большевиков будет жить, а вместе с ним будет жить и Советская власть. Вспомнила о бомбе. Она до последнего дня настаивала на ее применении в террористическом акте против Ленина. И только колебания Семенова, сопротивление Коноплевой, Зубкова, Козлова и Усова заставили заменить бомбу браунингом.
После Каплан на квартире у Рабиновича, где она жила вместе с Коноплевой, осталась бомба. Значит, не исключалось, что для покушения Каплан использует бомбу.
С минуту на минуту Каплан ожидала прихода коменданта Кремля. не появлялся. Каплан не могла знать, что его вызвал к себе секретарь ВЦИК В.А.Аванесов и предъявил постановление ВЧК: Каплан — расстрелять. Приговрр привести в исполнение коменданту Кремля П.Д.Малькову.
— Когда? — коротко спросил комендант Аванесова…
— Сегодня…
Круто повернувшись, Мальков вышел от Аванесова и отправился в комендатуру. Вызвал несколько человек латышей — коммунистов, которых хорошо знал. Обстоятельно их проинструктировал, и они отправились за Каплан.
В замке заскрежетал ключ… Распахнулась дверь… Каплан вскинула голову. Перед ней стоял комендант Московского Кремля Павел Мальков. Это о нем Григорий Семенов говорил боевикам:
— Чекист — большевик. Встретится на узкой дорожке — не щадить.
Мальков и рослые конвоиры с винтовками, смотрели на террористку враждебно. Шли молча длинными коридорами. Под высокими сводчатыми потолками гулко раздавались звуки солдатских сапог латышских стрелков.
— Стойте.
Каплан повернулась лицом к конвою. Павел Мальков посмотрел на часы, а затем на террористку:
— По постановлению Всероссийской Чрезвычайной Комиссии, — сказал он глухо, — вы приговорены к высшей мере наказания…
Было 4 часа дня 3 сентября 1918 года.
О расстреле Каплан первой сообщила газета "Известия ВПИК" за 4 сентября 1918 года: "Вчера по постановлению ВЧК расстреляна стрелявшая в товарища Ленина правая эсерка Фанни Ройд /она же Каплан/".
Возникло было затруднение с захоронением трупа Каплан. Разрешил его Я.М.Свердлов. Он сказал: "Хоронить Каплан не будем. Останки уничтожить без следа."
И уничтожили. Писатель Юрий Давыдов утверждает, что труп Каплан был облит бензином и сожжен в железной бочке в Александровском саду. "Кремацию" проводил комендант Кремля П.Д.Мальков. Помогал ему пролетарский поэт Демьян Бедный. "Оба, кажись, не инородцы, — пишет Давыдов, — А куда было податься коменданту, ежели еврей Свердлов не хотел осквернить нашу землю погребением еврейки Каплан?"
Казалось бы, на этом можно было поставить точку. И тем не менее, нельзя игнорировать существование нескольких версий о судьбе Каплан. Встречается утверждение /правда — бездоказательное/ о ее казни ранним утром 31 августа. В то же время Брюс Локкарт видел Каплан на Лубянке рано утром 1 сентября. Нельзя исключить, что постановление о расстреле Каплан вынесли задним числом, после свершившейся казни. Во всяком случае мысль о возможном помиловании Каплан тогда ни у кого не возникала. Слишком накаленной была обстановка. Слишком одиозно звучала фамилия убийцы. Слишком велика была опасность, угрожавшая жизни Ленина, исходу революции. Каплан была не личным врагом Ленина. Она была злейшим врагом Советской власти. Рабочие и крестьяне не собирались смягчать суровую кару, не думали оберегать её от справедливого возмездия.
Слухи о том, что Фанни Каплан осталась жива благодаря заступничеству раненого Ленина, начали распространяться в 30–40 годах заключенными тюрем и концлагерей, якобы встречавших Каплан в роли работника тюремной канцелярии или библиотеки на Соловках, Воркуте, Урале и в Сибири Теперь, когда стали доступными архивы бывшего КГБ СССР, мы располагаем документами, в одном из которых говорится, что арестованный — бывший эсер-террорист, участник покушения на В.Н.Ленина 30 августа 1918 года на заводе Михельсона В.А.Новиков встречал Фанни Каплан на прогулке в тюремном дворе Свердловской пересыльной тюрьмы в 1932 году, а заключенный Матвеев в 1937 году утверждал, что Каплан в поте лица трудилась в Управлении Сиблага в Новосибирске.
Выписка из протокола допроса арестованного Новикова Василия Алексеевича, 1883 года рождения, от 15 декабря 1937 г.
ВОПРОС: Вы называли всех бывших участников эсеровской террористической дружины, с которыми вы встречались в последующие годы?
ОТВЕТ: Я упустил из виду участницу покушения на В.И.Ленина — Ф.Каплан, которую встречал в Свердловской тюрьме в 1932 г.
