l:href="#n_117" type="note">[117], будто взвешивая, как пойдет разговор, наконец, что-то решив, кивнул и бодрым шагом поднялся по трапу на его борт. Марта же осталась на пристани ждать от него вестей. Через несколько минут он вернулся. Мужчина выглядел опечаленным. Марта встретила его у самого трапа и тут же налетела с вопросами:
— Что случилось, Гарисс?! Они не возьмут нас на борт?!
— К с-сожалению, нет. Капитан Ля де Моль, кажется, так зовут этого п-прохвоста, начал отнекиваться еще до того, как услышал суть вопроса, а когда п-понял, в чем дело, отказался еще раз.
— Вы предложили им денег?!
— Конечно, но это не п-помогло. Послушайте, Марта, через месяц в п-порт зайдет бригантина одного моего дальнего родственника. Он в долгу п-передо мной и не откажет в услуге. Нам нужно лишь немного п-подождать.
Марта всплеснула руками:
— О чем вы говорите, Гарисс?! Месяц! Возможно, сейчас мои детки и муж дрейфуют в какой-нибудь шлюпке или не дай Бог, на плоту или бревне в середине океана, каждая минута на счету, а вы предлагаете мне подождать целый месяц!
— П-послушайте, Марта…
Договорить ему не дали.
— Есть же еще один корабль! Пойдемте туда и поговорим с капитаном!
Лейтенант покачал головой:
— Боюсь, это бесполезно, мэм. Судно ходит п-под флагом Российской империи.
Миссис Петтерс удивленно подняла брови:
— И что?!
— Русские не особо жалуют англичан, тем более п-после Восточной кампании[118]. Думаю, они с нами даже разговаривать не с-станут.
— Не волнуйтесь, Гарисс, на этот раз я пойду с вами и, если понадобится, буду на коленях умолять капитана.
Сказав это, Марта решительно пошла по направлению к стоявшему в отдалении фрегату с надписью «Святая Анна» на корме. Лейтенанту ничего не оставалось, как последовать за ней.
Стоило им вступить на борт, как тут же дорогу перекрыл ни пойми откуда взявшийся молодой матрос:
— Чем могу помочь?
Гарисс вышел чуть вперед:
— Милейший, нам надо увидеть капитана.
— Сожалею, но Алексей Степанович сегодня никого не принимает, приходите завтра.
— М-м… — Гарисс, немного оторопевший от поведения матроса, сейчас пытался аккуратно подобрать слова. — Дело в том, юноша, что у нас к вашему капитану очень деликатное и весьма важное дело, оно не может ждать.
В это самое мгновение откуда-то сверху раздался громовой голос:
— У меня не было, нет и, даст Бог, никогда не будет дел ни с одним англичанином! Поэтому прошу вас покинуть мой корабль!
Гарисс и Марта подняли головы вверх. На капитанском мостике стоял высокий мужчина крепкого телосложения в накинутом на плечи черном кителе[119]. Определить его возраст было сложно, судя по голосу, да и крепким рукам, сжимающим перила, он еще не был стар, однако вся его шевелюра, равно как и пышные усы, переходящие в бакенбарды, были полностью седые.
Гарисс дотронулся пальцами до полей своей шляпы:
— Доброе утро, сэр! Вы, наверное…
— Самарин Алексей Степанович, — перебил его мужчина. — Капитан 1-го ранга[120] судна «Святая Анна» Божьей милостью Его Величества Императора Всероссийского, Царя Польского и Великого князя Финляндского Александра Второго Николаевича Романова!
— Меня зовут Гарисс, я п-представитель Британской короны на этом континенте, это моя с-спутница — Марта Петтерс, она ученый. Нам очень нужно п-переговорить с вами, капитан.
Самарин выпрямился и спокойно сказал:
— Учитывая последствия Крымской войны, наши державы находятся в состоянии… как бы так сказать… недружественном по отношению друг к другу. И в данный момент вы находитесь на территории Российской империи без какой-либо дипломатической или торговой миссии. А посему я имею полное право арестовать вас как шпионов со всеми вытекающими, неблагоприятными для вас последствиями. Уходите подобру-поздорову, не доводите до греха.
Сказав это, Самарин поправил китель и развернулся спиной к гостям, давая понять, что разговор окончен.
— Капитан! Алексей Степанович! — Марта выкрикнула имя русского офицера в последней попытке задержать его хоть на немного. — Умоляю вас, дайте мне две минуты вашего времени, и я расскажу о причинах, приведших нас на ваш корабль!
Самарин остановился, развернулся и внимательно посмотрел на женщину. Затем обратился к матросу:
— Мишань, пропусти леди! У вас две минуты, сударыня!
Марта тут же бросилась к лестнице, ведущей на капитанский мостик, и уже через несколько секунд стояла напротив капитана.
Гарисса матрос не пустил, поэтому он лишь издалека наблюдал за переговорами миссис Петтерс, не слыша ни единого слова собеседников. Марта была на полторы головы ниже русского, и при разговоре ей приходилось задирать голову, что со стороны выглядело немного комично, однако капитан слушал ее внимательно и иногда даже кивал, что лейтенант отметил для себя как положительный знак. Наконец Марта замолчала, видимо, рассказав всю историю, и теперь слово было за капитаном. Он опустил голову, обхватил своей ладонью подбородок и, поглаживая бакенбарды, задумался. Поразмыслив немного и взвесив все за и против, он вновь обратился к матросу:
— Мишань, сходи к Василь Егорычу, пусть внесет этих двоих в бортовой журнал! Вечером отходим по расписанию!
Матрос кивнул и растворился выполнять поручение, а Мар та и Гарисс отправились собирать чемоданы в дорогу.
Отойдя от корабля на приличное расстояние, лейтенант все же задал вопрос, который его мучил на протяжении этого времени:
— К-как вам это удалось?
— У него тоже есть дети. Двое сыновей и три девочки. Старший сын погиб при обороне Севастополя во время Крымской войны, он умер прямо у него на руках. Капитан сказал мне, чтобы я не отчаивалась. Если бы у него самого был хоть один шанс на то, что сын живой, он бы, не раздумывая, бросился хоть на край света.
Гарисс задумался.
— Надо же, сложно п-представить, что у этого старого вояки есть хоть капля с-сострадания.
— Не делайте преждевременных выводов, лейтенант, я
