уточнил я.
— Ну, а как же. Сама.
— Не боитесь? — продолжал Морда.
— А чего бояться-то? — она пожала плечами. — Вон, смотрю, аж полиция пожаловала. Не вас же бояться…
— Только полиция к вам заезжает? — прищурилась Кобра, изучая её внимательно. — Что-то следов пребывания других категорий граждан здесь не наблюдается. Как же так?
— Так верно, мы ж ещё толком и не открылись, — закивала та. — Домики вот подправляем, вывеску повесили. Ну, гостей-то покамест не было, всё пусто.
— Что-то я, гражданочка, не слышал про вашу базу, — упёрся укоризненным взглядом в неё Мордюков.
— Да-да, не открылись мы ещё, — женщина руками развела. — Хлопоты, то да сё.
— Мы тут всё осмотрим, — сказал Мордюков. — Вы же не против?
— Ну… я не знаю, как тут… — она замялась. — Хозяевам позвоню, скажу, что приехали, мол. С меня же спросют. Ох…
— Звони, звони, — махнул рукой Семён Алексеевич.
— И ордер у вас, поди, имеется? — спросила вдруг женщина, прищурившись.
— Ордеры в кино бывают, — отрезал Мордюков. — У нас санкция называется.
— Ай, я женщина сельская, необученная, — улыбнулась она. — Про санкцию и спросила. А то мало ли, вы тут свои люди — столичные, а мы простые, нам что скажут, то и делаем.
— Да какая санкция? — хмыкнул Мордюков. — Мы же как клиенты первые. Будущие. Поглядим, что тут да как.
— А, ну так это запросто, — закивала она, одергивая подол куртки. — Я вас сама и провожу. Чего ж не показать?
* * *
Мы обошли территорию базы. Домики стояли рядами, одинаковые, словно их под линейку выставили. Сруб из кругляка, свежий, ещё пахнущий смолой. Крыши, крытые металлочерепицей, окна с новенькими рамами. Рядом банька — с высоким крыльцом и выскобленными лавками.
Мангальные зоны как из каталога: металлические жаровни с местом под казан. Рядом беседки с резными перилами, покрытыми лаком, с деревянными столами и скамьями. Всё новое. Уж очень блестящее — будто строили и красили одновременно, очень быстро. Ни щепки строительного мусора, ни песка в углах, ни остатков стройки — будто и не было здесь рабочих. Всё вычищено до идеала. Никаких недоделок, долгостроев. Вложения, судя по всему, серьёзные, не на уровне деревенского самопала.
— А вы что тут? — спросил Мордюков, уперев руки в бока. — Никого чужих не видели? Не приезжал кто?
— Нет, никого не было, — ответила белобрысая. — Я ж говорю, не открылись мы еще. Гостей не принимали пока.
Мордюков расправил плечи, явно наслаждаясь своей ролью старшего. Взял инициативу на себя, а мы с Коброй лишь переглянулись: пусть разговаривает, пока мы осматриваемся.
— Блин, Макс, — прошептала мне Оксана, — база, фактически, готова к приёму клиентов. Но разве так бывает — ни рекламы, ни упоминания в интернете нет. Какие тогда будут клиенты?
— Ну-ка, забей в поисковик, — сказал я. — «Лесная поляна». Что там всплывет.
Она достала телефон, пару раз ткнула в экран, поморщилась.
— Чёрт, тут связь не ловит.
— Как не ловит? До города рукой подать, — удивился я.
— Видимо, мёртвая зона, — сказала Кобра.
— А ну-ка, гражданочка, — перешёл в наступление Мордюков. — Пройдём-ка в горницу. Побеседуем. Документы на базу покажете.
— Ой, да нет у меня никаких документов, — испугалась она, замахала руками. — Хозяев дожидаться надо.
— Ну так звоните, вызывайте.
— Я им уже написала, — показала она старенький кнопочный телефон. — Тут связи-то нет, а вот эсэмэски, бывает, доходят.
— Эсэмэски… — хмыкнул Мордюков. — Ладно. Чаем хоть нас напоите, пока ждём ваших хозяев. И получше вспоминайте, кто у вас тут был.
— Да откуда, никого! — вскинулась женщина. — Вот только хозяева наведывались.
— А хозяева кто? — спросил я.
— Ой, да фамилия у них мудрёная… Кочуряны? Геворкяны? Что-то вот оттуда.
Она махнула рукой пошире, обозначая неведомую дальнюю даль.
— Не русские, что ли?
— Да русские, русские, — замахала руками. — Только по-русски худо говорят.
— Ага, — хмыкнул Мордюков. — Все теперь русские.
Он без приглашения толкнул дверь ближайшего домика. Остальные были пустые, видно — необжитые. Этот же выглядел жилым: занавески на окнах, коврик у порога.
— Проходите, проходите, — замахала руками женщина, смирившись с тем, что от нашей делегации не отвязаться. — Сейчас чайку на травках заварю. Сама собирала: шиповничек, малина лесная, белоголовник.
Мы вошли. Домик явно задумывался как административный. Пока же обстановка была скромная: стол в углу, койка, заправленная покрывалом, шкаф с посудой, на стене телевизор. Маленькая электроплита, чайник. Всё необходимое для жизни отшельницы имелось, но и не более того.
— Садитесь, располагайтесь. А меня, кстати, Ольгой зовут, — заторопилась женщина.
Схватила ковш и налила из бачка воду в электрический чайник. Щёлкнула тумблером, полезла в шкаф за кружками.
Я отметил: посуда тоже слишком новая. Девственная белизна, ни царапины, ни налёта. Обычно крепкий чай всегда оставляет следы, а тут — будто и не пользовались. И посудомоечной машины в домике не наблюдалось, чтобы так вот, до скрипа, отмыть.
Я скользнул взглядом по полу. Вроде дощатый, но доски под ногами бухали глухо, будто бы с пустотой. И ещё деталь: входная дверь какая-то широкая, нестандарт. Для чего? Мысль мелькнула и застряла, ответа не находилось.
Машин или хоть какого-то транспорта на территории мы не нашли. Однако решили дождаться хозяев, чтобы не уезжать с пустыми руками. Ведь до точки мы доехали, а ничего пока не узнали. Эта белобрысая толком не помогла.
Ольга поставила перед нами кружки с чаем, запах был и вправду травяной, с шиповником. Я на всякий случай не стал пробовать. Мордюков с участковым дули на ободки и прихлёбывали. На стол пошло печенье, мёд в пластиковой банке и плюшки, с которых только что сняли магазинскую пленку. Всё по-деревенски, вроде, но бутафория — мёд не с пасеки, булочки не домашние.
Я пригляделся к Ольге. Черты лица… где-то я её уже видел. И тут за окном раздался звук двигателя. Громкий и раскатистый, явно не одна машина едет.
— А вот и хозяева, — улыбнулась она. — Ой, ругать будут, что дорожки не подмела. Но я скажу, что это вы отвлекли меня, да? Спасибо…
Я глянул в окно — машины не видел, но по звуку
