выходило, что целая колонна уже въехала на территорию. Слишком громко. Несколько моторов.
— Хозяин-то у вас, всегда на нескольких машинах катается? — спросил я.
— Что? — женщина дёрнулась, попятилась к стене.
Я встал, попробовал распахнуть окно. Оно не открывалось. Тогда я вытащил пистолет, шагнул к ней и сдёрнул белый парик. Чёрные волосы рассыпались по плечам.
— Вспомнил я тебя, — сказал я. — На ту, с фоторобота ты похожа.
Все опешили. «Ольга» рванула в угол.
— Стоять! — рявкнул Мордюков и потянулся за пистолетом, но у пояса было пусто.
— К нам гости! — крикнула Кобра, вооружаясь. — Что встал, Чанчиков? Доставай ствол!
— Дай мне свой пистолет! — приказал капитану Морда.
Участковый побледнел, потом покраснел и пролепетал:
— Семён Алексеевич… у меня травмат.
— Какого хрена? — взорвался полковник. — Какой еще, к лешему, травмат?
— Я табельное не получаю… Хожу с травматом, для виду. Все думают — с табельным.
— Бардак развели, мать вашу… — плевался Мордюков. — Объяснение напишешь в отделе! Выговор схлопочешь!
Тем временем мы уже готовились к встрече «хозяев».
— Кто там приехал? — грозно спросила Кобра, держа «Ольгу» за шкирку.
Но белобрысая, а теперь уже чернявая, перестала притворяться стеснительной, резко вывернулась, метнулась в угол. Мы не сильно беспокоились — в углу ни окна, ни двери. Никуда не денется с подводной лодки.
Но того, что произошло дальше, мы никак не ожидали. Лжесмотрительница вдруг резким движением надавила на икону, висевшую на стене. И…
— Твою мать! — заорал Мордюков.
— Ай! — вскрикнула Оксана.
Потому что в этот момент пол под нами бухнул и провалился.
Глава 15
Это оказался не пол — скрытый, огромный люк, с пустотой под ним, уходящей куда-то под землю. Створки раздвинулись мгновенно, как только лже-смотрительница нажала на спрятанную за иконой кнопку. Мы провалились вниз, не успев ухватиться ни за что, хотя бы и за стены.
Лететь пришлось недолго, метра два-три, но удар получался ощутимый. Все мы грохнулись на что-то гулкое и железное, эхо прокатилось по низу. Я скривился, ухватился за локоть. Тут же над головой металлический потолок со скрежетом сомкнулся — и наступила темнота, хоть глаз выколи.
— Сука… это что, бункер? — застонал Мордюков, шипя от боли. — Ногу отшиб, мать его…
Рядом в полутьме взвыл Чанчиков:
— Они… они напали! На сотрудников полиции! Это… это же теракт! Это покушение! Нас же сейчас искать будут, да? Макс, скажи, что будут! Нас же найдут? Нас вытащат?.. Ой-о-о…
— Чанчиков! — шикнул я, резко обрывая его истерику. — Закрой пасть, пожалуйста.
Он заморгал, захлебнулся собственным возмущением и сел, зажав руки между коленями. В тесноте слышалось только его хриплое пыхтение.
— Все живы? — спросил я. — Оксана! Ты как?
— Я в порядке, — отозвалась она.
Я нащупал пистолет, который при падении отлетел в сторону, сжал его в ладони.
— Семен Алексеевич! Есть зажигалка? — спросил я.
— Есть, — буркнул он и, поршуршав в кармане, чиркнул.
Вспыхнул огонёк, и на несколько секунд стены вокруг ожили.
Железо. Гладкие стены, потолок и пол — всё из металла, квадратное помещение, будто куб. Абсолютно пустое.
— Такое я только в фильмах ужасов видела, — пробормотала Кобра, держа пистолет наготове.
Она, в отличие от остальных, будто бы и вообще не падала: стояла твёрдо и пружинисто, взгляд пробегал тут и там, охватывая все углы.
Я почти на ощупь пошёл вдоль стен. Стучал костяшками пальцев. Глухой, тяжёлый отзвук. Сталь — минимум толщиной с палец.
— Мышеловка, бл*дь… — выдохнул Мордюков. — Как мы так сюда угодили? Они что, специально западню на нас строили?
— Не думаю, — сказал я. — Скорее всего, это ловушка для незваных гостей. Для таких, как мы, которые нагрянули нежданно.
— М-да? А на хрена здесь ловушка? — Мордюков пнул ботинком по полу, металл гулко ответил. — Чего прятать-то?
— В этом и вопрос. Здесь что-то кроется, — тихо сказала Оксана. — Эта «база отдыха» сверху — одна бутафория. Они прикрывают что-то серьёзное.
— Вот где мы, значит, — Мордюков поднял глаза. — Под землёй, как кроты…
— Ох, твою маковку, — застонал Чанчиков. — И зачем я с вами поехал? Сейчас бы сидел у себя на опорнике да принимал заявления о краже банок из погреба. И в ус не дул.
— Чанчиков! — резко бросил Мордюков. — Ты офицер или кто?
— Извините, Семён Алексеевич, — вякнул тот. — Но мне за такие финты не доплачивают. Я всего лишь участковый. Моё дело — материалы собирать да отказные писать. А не бандюков задерживать.
— Ты, прежде всего, сотрудник полиции, — отрезал Мордюков. — И если надо, будешь задерживать… Хотя толку с тебя… Воин, бл*дь…
— Дозадерживались мы уже, — не выдержал Чанчиков, голос его сорвался на визг, металлическое эхо резануло по ушам. — Они нас сюда не просто так скинули. Они нас убьют! Им не нужны свидетели, неужели вы этого не понимаете!
— Ай! — вскрикнул Мордюков, выронив зажигалку. Металл корпуса, нагревшись, успел обжечь ему пальцы. Огонёк мигнул и погас. Снова темнота.
— Слышите? — вдруг сказала Кобра.
— Что? — насторожился Мордюков.
— Шипит что-то…
Мы дружно прислушались.
— Да, тоже слышу, — подтвердил я.
— Я ничего не слышу! — гундел Чанчиков. — Что у вас там?
Слух у меня всегда был цепкий. И у Оксаны тоже. Мы первыми уловили этот звук — тонкий присвист, будто воздух пробивается через форсунку. И не ошиблись.
Запах пошёл горьковатый, прогорклый какой-то, или химический. Не пойму…
Звук усилился, запах тоже.
— Они пускают сюда газ, — сказал я. — Ложитесь на пол! Снимайте что-нибудь, дышите через тряпку!
— Это… это газовая камера⁈ — захрипел от ужаса Чанчиков и послушно бухнулся на железо первым.
Мы в полной темноте кашляли, прижимались к полу, прикрывали рты и нос. Но газ опускался вниз вместе с нами. Звонкое шипение давило на уши. Веки тяжелели, тянуло в сон. Голова дурнела, мысли замедлились.
— Нельзя спать… не спать! — шептал я себе, нащупал плечо Оксаны, тряс его. — Оксана, держись! Не спи…
Она не ответила. Я потрогал: голова у неё бессильно упала набок.
— Чёрт… — подумал я. — Неужели конец?
Я как мог старался держать глаза
