Я замираю.
«Клянусь, если ты ещё раз стукнешь этой качалкой о стену, у меня крыша поедет!» — кричит сверху Скай, и в её голосе звучит обещание расправы. Но меня поражает и заставляет сердце бешено колотиться не её гнев, а тот факт, что она наконец-то признала моё существование.
Широкая улыбка, расползающаяся по моему лицу, сменяется озорной усмешкой, и я снова, и снова, и снова отталкиваюсь спиной от стены. Её ответом становится лишь яростный выдох. Я с радостью приму её злость вместо равнодушия. Продолжаю раскачиваться, даже ещё энергичнее. Грохот уже достаёт и меня самого, но мне всё равно. Теперь я опьянён, зная, что она не может меня игнорировать.
Дверь с силой распахивается, и оглушительный треск от удара о стену внутри заставляет меня вздрогнуть и замереть. На крыльцо выходит моя девчонка; в её глазах пузырится раздражение, словно горячая лава, а всё тело напряжено яростью, пока она тяжело шагает в мою сторону. Её гневный взгляд скользит по пространству, пытаясь определить, где именно я нахожусь. Я смеюсь, но она этого не слышит.
«Да где же ты, урод?»
Я встаю, отбрасывая кресло резким движением, и глухой удар заставляет Скай вздрогнуть. Плечи её почти поднялись к ушам, она застыла совершенно неподвижно — ждёт, что я сделаю что-нибудь. К несчастью, я ничего не могу с ней сделать, как бы ни жаждал схватить её за горло, перекинуть через колено и отшлёпать эту восхитительно округлую задницу за все мучения, что она мне причинила. Вместо этого я просто пользуюсь случаем, чтобы полюбоваться ею. Энергия вокруг неё более открыта, чем это было давно, почти как будто она хочет, чтобы я был рядом. Моя маленькая тень тоже скучал по мне? Она готова играть по-хорошему?
От этой мысли во мне что-то смягчается.
Скай стоит, сжав кулаки по швам, закусив губу, и продолжает впиваться взглядом в кресло. Она дышит резкими, прерывистыми рывками, грудь быстро вздымается и опадает. Я обхожу её — пользуясь возможностью быть так близко — и встаю сзади. Глубоко вдыхаю, отчаянно жаждая её запаха, который так долго ловил лишь отдалёнными намёками. От удовольствия у меня почти закатываются глаза, но она неожиданно делает шаг вперёд и проскальзывает ногами между подлокотниками кресла.
«Это то, чего ты хотел?» — сквозь зубы выдавливает она.
Бровь моя взлетает вверх, а в паху пробуждается напряжение, пока я обдумываю её позу. Да, это именно то, чего я хочу. Я завидую тому несуществующему моему варианту, который, как она думает, сидит сейчас в этом кресле. Скай с силой бьёт ладонью по дереву и обхватывает пальцами верх спинки, как раз там, где должна была бы быть моя голова. Используя её как точку опоры, она приподнимается и вращает бёдрами. В промежутках между тенями я улавливаю горькую улыбку, искривившую её губы в тусклом оранжевом свете.
«Ты добился моего грёбаного внимания. И что теперь будешь делать?» — язвительно дразнит она, снова вращая бёдрами. — «Ничего».
Я не могу сдержать смех — до чего же горяча моя маленькая тень, когда показывает свою коварную сторону.
Её голова резко поворачивается, глаза становятся круглыми, как блюдца, а рот приоткрывается. От этого быстрого движения она соскальзывает со спинки кресла, по бессознательной потребности защитить её, я выбрасываю руки вперёд, чтобы подхватить. Всё моё тело оживает, едва пальцы касаются её нежной кожи. Я опускаюсь на колени, всё ещё удерживая её вес — её ноги застряли между подлокотниками кресла.
«Твою мать», — выдыхает она, задыхаясь.
«Привет, маленькая тень». Я улыбаюсь, глядя на неё сверху вниз, и мои жадные глаза впиваются в румянец на её щеках и осознание в её взгляде. Я держу её взгляд, хотя её тяжело вздымающаяся грудь в кружевном лифчике отчаянно требует моего внимания. На улице холодно. Я хочу слизать мурашки, которые, я знаю, покрывают её кожу.
«Что ты там говорила? Ах да — что я буду делать с твоими дразнилками? Может, я тебе покажу?» Я осторожно опускаю её так, чтобы её голова оказалась у меня на коленях. Она ёрзает, пытаясь высвободить ноги, но это лишь приятно давит на моё возбуждение. «Ох, чёрт», — стону я, когда ощущение её невольного прикосновения воспламеняет меня изнутри. «Месяцы. Это были грёбаные месяцы пытки. Ты хоть представляешь, что это делает с мужчиной? В какого развращённого зверя он превращается, когда не может получить то единственное, в чём нуждается?» Мне удаётся расстегнуть пуговицу джинсов и опустить молнию. Руки дрожат от шока внезапного воссоединения, но я не собираюсь терять ни секунды. «Что ж, сейчас ты точно узнаешь. Открой рот малышка». Я обхватываю её горло рукой и нажимаю под подбородком, вызывая рефлекс, заставляющий её приоткрыть рот. Просовываю кончик между её губ, провожу им туда-сюда по влажной пухлой плоти, пока она не открывается шире. «Отсоси и покажи, как ты сожалеешь, что ввергла меня в настоящий ад. Используй свой талантливый язычок, чтобы доказать, как сильно ты по мне скучала». Она смотрит на меня взглядом, полным ножей, но не пытается остановить.
Неуверенно Скай обвивает розовым языком головку, и я стону от облегчения. Слишком уж долго её губы не обхватывали меня. «Вот так, именно так. Боже, как же прекрасны эти губы, когда я между ними. Не могу решить, хочу ли я трахать их или целовать». Я слегка раздвигаю колени, позволяя её голову запрокинуться ещё дальше, почти вверх ногами. Вытянутая линия её горла позволяет видеть, как я распухаю внутри него. Я яростно вгоняю себя глубже, используя новый угол, чтобы достичь самой глотки. Хочу, чтобы она чувствовала память обо мне внутри каждый раз, когда она дышит. Небольшой дискомфорт — ничтожная цена за те месяцы, что она заставляла меня страдать.
Она давится, и я наслаждаюсь этой симфонией: моего удовольствия и её наказания. Бёдра горят от напряжения, пока я вгоняю в неё под этим углом, но я не могу остановиться — не сейчас, когда наконец получаю то, в чём нуждаюсь. Слишком уж это чертовски хорошо.
«Ты будешь вести себя хорошо? Сможешь сделать это для меня?» Руки Скай находят мои брюки, и она вцепляется в ткань как в спасательный круг, пока я трахаю её глотку, выпуская наружу каждую каплю спермы, что копилась во мне. Её глаза, полные слёз, умоляют меня кончить, но я не собираюсь облегчать ей задачу. Я хочу видеть, как она плачет из-за меня. В конце концов, она сама этого просила. Это она спустилась сюда, чтобы дразнить меня, а я
