class="p1">Фелл нес меня по лесу. Я смотрела вверх на навес из шелестящей листвы, которую пронзали тонкие солнечные лучи. Женщина я отнюдь не миниатюрная, но у него даже дыхание ни разу не сбилось. Я собралась возразить, сказать, что могу идти сама, но это была бы неправда, поэтому я хранила молчание, прижимая к его плечу свою пульсирующую ладонь, словно надеялась, что она каким-то образом проникнет под его одежду.
Шум ручья – журчание воды, перекатывающейся по отшлифованным веками гладким камням, – я услышала еще до того, как мы добрались до него. Деревья редели, открывая нашим взорам каменистый берег. Фелл выбрал валун, выступавший из ручья, и опустил меня на покрывавший его зеленый мягкий мох.
– Дай посмотрю. – Он взялся за подол моего платья.
– Не. Смей. – Я шлепнула его по руке.
Позволить ему посмотреть туда – на меня… такого позора я не вынесу. Умру от стыда.
– Прекрати. – Он снова взялся за мой подол. – Теперь-то чего смущаться? Я уже видел все, что скрыто у тебя под юбками.
Я покраснела до кончиков ушей.
– Это не то же самое.
– Нет, не то же, – согласился он. – Мы сейчас одни. И я пытаюсь тебе помочь. Сама ты не справишься. – Он помрачнел. – Если б сказала раньше, я давно бы что-нибудь придумал.
– Раньше? А к тебе разве можно было подступиться? – вспылила я, снова шлепнув его по руке. – К тому же ты предупредил, что слабости не потерпишь, что мне придется научиться жить как вы. С какой стати я вообще должна была что-то тебе говорить?
Тяжело дыша, мы сердито смотрели друг на друга, и теперь у меня зудела не только ладонь. В груди что-то урчало, жужжало, сдавливало так, что хотелось положить туда руку.
Наконец он кивнул.
– Позволь помочь тебе. Прошу тебя, Тамсин.
Это было не требование – вежливая просьба. Я удивленно заморгала, услышав его смягчившийся голос. Глядя в поразительное лицо Фелла, я чувствовала, как моя решимость тает. Он был моим мужем. Неоспоримый факт. Меня терзала боль. Еще один неоспоримый факт. Если он способен помочь, я не должна ему препятствовать.
Я перестала стискивать подол платья и потянула юбку вверх по ногам. Мои ноздри раздувались от размеренного дыхания. Я отклонилась назад, дюйм за дюймом обнажая ноги, открывая их взору дневного света… взору колючих глаз Фелла.
Мы находились далеко на севере, где кусачий холод возвещал о надвигающейся зиме, но мне сейчас было жарко, тепло из груди разливалось по всему телу, будоража кровь в венах. Сгорая от стыда, я задирала подол все выше и выше.
Фелл опустил глаза и приподнял край нижней сорочки – последний барьер моей благопристойности. Его пальцы задели впадины под коленками, и я вздрогнула. Он накрыл ладонями мои округлые колени. Я ойкнула, почувствовав пульсацию в его руке, в том месте, где оставил отметину кинжал первосвященника. Это был не плод моего воображения. Я кожей ощущала вибрацию его горячего креста.
Он тоже это почувствовал.
Хмурясь, на мгновение отвел руку, тряхнул кистью, пошевелил пальцами, словно таким образом рассчитывал избавиться от странного ощущения. Затем, качая головой, снова взял меня за коленки и широко раздвинул мои ноги. С губ моих сорвался стон, ибо натруженные мышцы болью отозвались на это движение, а содранную в кровь кожу на внутренней стороне бедер и чувствительную промежность обдало холодом. Я проглотила всхлип. Но дело было сделано.
Я лежала перед ним во всей своей «красе». Теперь он видел меня такой, какой я сама себя никогда не видела. Вообще никто не видел. Лицо его оставалось безучастным. Вряд ли им двигала страсть. Сомневаюсь, что зрелище, какое я сейчас собой являла, вызывало у него вожделение. Только жалость. А быть может, и омерзение. Я зарылась пальцами в мягкий мох на валуне – силилась сохранить остатки собственного достоинства, находясь в столь неблаговидной позе.
Он опустил голову между моими коленями и с шипением выругался, обдав теплым дыханием воспаленную кожу.
– Что же ты с собой сделала? – Что я сделала? – Почему ничего не сказала?
– Я уже объяснила, что ты был неприступен.
Тяжело вздохнув, он поднял глаза к моему лицу и пророкотал:
– Иди сюда.
Я опомниться не успела, как снова оказалась у него на руках. Задрав на мне юбки до талии, он зашел со мной в воду.
– Будет холодно, – предупредил Фелл и, не дав мне собраться с духом, тотчас же погрузил меня в ледяной поток. – Холодная вода собьет красноту и уменьшит воспаление, – объяснил он, держа меня в ручье и одновременно следя за тем, чтобы не намокли мои юбки.
Задыхаясь от нестерпимого холода, я отчаянно льнула к его плечам. Постепенно я осознала, что Фелл был прав. Холодная вода смягчила жгучую боль ободранной кожи. В конце концов я оправилась от потрясения и вздохнула свободнее, чувствуя, как мои раны омывает ледяной поток.
– Сегодня мы отдохнем, а завтра снова в путь, – сказал Фелл, все еще держа меня на руках, фактически обнимая. В груди происходило что-то невероятное: ее стискивало, сдавливало. Сердце колотилось так быстро, будто стремилось выскочить из грудной клетки. – Впредь, будь добра, говори, если что-то тебя беспокоит.
– Ладно, – пообещала я, смея надеяться, что теперь он будет помнить о моем существовании и не станет постоянно бросать меня на попечение Мари. Быть может, мы сумеем переступить через неприятное начало нашего знакомства и создать семью. А какие еще у нас варианты? Оставаться чужими? Врагами?
Хруст гальки под чьими-то ногами предупредил, что мы больше не одни.
Фелл напружинился всем телом, быстро огляделся, но меня в воду не выронил. Внимательно осмотрев противоположный берег, я заметила там женщину. Сама не знаю, кого я ожидала увидеть – Мари, одного из воинов, разбойников? – но только, пожалуй, не эту странную фигуру в накидке с капюшоном.
Женщина была полностью укутана в плащ. Я лишь различила овал ее красивого лица в складках капюшона. Сильный ветер теребил, развевал на ней одежду, гнул сучья, ерошил листья, швырял на нас клубы легкой туманной дымки, которая выползала из леса, стелясь по земле. Женщина с мягким любопытством рассматривала странную пару, какой мы, вероятно, предстали ее взору.
– Привет, – ровно произнесла она, переводя взгляд с меня на Фелла и обратно. Глаза выдавали в ней человека куда более старого и мудрого, чем можно было предположить, судя по гладкой смуглой коже ее лица.
– Привет, – пророкотал голос Фелла у моей груди, но в нем не слышалось ни теплоты, ни приветливости.
– Она больна? – спросила женщина, кивнув на меня, и я поежилась – то
