пугай меня так, пожалуйста. Ты что-то почувствовал? — у сестры внимательный взгляд и встревоженное выражение лица.
— Да нет, ничего сверхъестественного, — отвечаю я.
Надо лучше держать себя в руках. А то уже и задыхаться начал. Старательно вдыхаю и выдыхаю на счёт «раз, два, три, четыре», пытаясь убедить своё тело, что всё в порядке. Мне хватает воздуха, я не умираю. Это просто стресс, притом кратковременный.
— А тебя он о чём спрашивал? — интересуется Дина.
— О всякой странной ерунде, — отмахиваюсь я.
Сестра понимающе кивает: не хочешь рассказывать — не надо.
Очередная за этот день неловкая пауза не успевает сформироваться благодаря Лиссу. Он возвращается из кухни и заявляет, что с Евой он всё обсудил и что нам пора ехать.
Призрак проявляется за спиной приятеля и, дурачась, передразнивает Лисса.
Следующие сцены в быстрой промотке: сбор вещей, обсуждение, стоит ли звонить родителям, заказ билетов. В нашей квартире призрак не появляется. То ли защиты хватает, то ли он предпочитает оставаться невидимым, чтобы больше услышать о наших планах.
***
До родного Вединовска ехать недалеко. Десять часов на поезде — и мы на знакомом вокзале. В детстве Дина была уверена, что настоящее название города Ведьмовск специально переделали в Вединовск в те времена, когда на ведьм охотились. То, что город расположен на берегах речки Вединовки, её совершенно не смущало. Как и наличие в истории города купца Вединова.
Вокзал совсем не изменился за три года, с того ноября, когда я был тут крайний раз. Всё то же бледно-жёлтое здание с голубой крышей, маленький зал ожидания, очереди у касс и киоски с газетами, сувенирами и шоколадками.
Призрак пару раз появлялся ночью в поезде, но разговаривать с нами не пытался, просто молча таращился и почти тут же исчезал, стоило на него посмотреть в ответ.
Вчера мы решили, что родителям позвоним, когда закончим с делами. Дина ни разу не встречалась с мамой и папой с тех пор, как сбежала с Лиссом ко мне, и, кажется, сейчас нервничает в преддверии встречи. Но, думаю, после изгнания редкостной хитрой твари семейный ужин не покажется чем-то запредельно напряжённым.
Мы садимся на автобус 3А на остановке «Вокзал» и едем четыре остановки. Выходим на «Садике». Летний город залит нежным утренним солнечным светом. Дома, деревья и даже машины на парковках кажутся сонными и умиротворёнными. На миг я будто становлюсь беззаботным собой в детстве: лето уже прошло на две трети, но впереди целый август, а сейчас мы едем к бабушке в гости слушать занятные истории, пробовать остро-пряное жаркое и маринованные помидоры — и всё хорошо, и по-другому быть не может.
Иллюзию прогоняет призрак. Появляется на миг рядом с нашими сиденьями и тут же исчезает. Уверен, он показался просто для того, чтоб испортить нам настроение. Смотрю на Дину и Лисса. Сестра по-прежнему хмурится, приятель в наушниках беззвучно подпевает неслышному мне исполнителю, то ли не заметив призрака, то ли не придав ему значения. Правильный подход — надо брать пример с Лисса.
Интересно, каково ему возвращаться домой? Это у меня всё было прекрасно, не считая, конечно, смерти бабули, пока я сам не решил, что хочу жить по-другому. А у Лисса всё было совсем иначе. Мне невольно вспоминается тощий, коротко стриженый подросток с испуганными глазами — таким я помнил Дининого друга Васю, пока он не стал Лиссом.
Снова оглядываюсь на приятеля. Нет, он вовсе не выглядит напуганным или хотя бы взволнованным. Самозабвенно подпевает кому-то, прикрыв глаза и двигаясь в такт музыке. Почувствовав мой взгляд, Лисс открывает глаза, улыбается мне и подмигивает. Я улыбаюсь в ответ.
От остановки надо пройтись мимо типовых серых пятиэтажек и, не доходя до сквера имени Пушкина, свернуть налево. Вот и бабушкин дом. Бело-голубая пятиэтажка с компактными балконами и пёстрыми клумбами возле каждого подъезда. Все ещё цела детская площадка, хранящая сотни моих приятных детских воспоминаний и одно ужасное.
Во дворе пусто, на скамейках у подъездов тоже.
Мы идём к первому. Дина достаёт тяжёлую связку ключей: от нашей с Лиссом квартиры и почтового ящика, от квартиры родителей, от бабушкиной. Прижимает металлический кругляш к домофону и отпирает подъезд.
Мы входим в знакомый с детства полумрак, приятно пахнущий сыростью, газетами и совсем чуть-чуть готовящейся у кого-то едой.
Медленно поднимаемся к тринадцатой квартире и не сговариваясь останавливаемся у чёрной двери с золотыми цифрами.
Я не был в квартире бабушки почти семь лет. Пять провёл в другом городе, почти не бывая в родных краях, а в старших классах было не до того: первая любовь, первые серьёзные заказы, первая настоящая ссора с родителями.
Дина вставляет ключ в замок и открывает дверь.
Здесь пахнет пылью, старыми книгами и пустотой. Отсутствием жизни. Отсутствием бабули.
Горькое отчаяние сжимает сердце беспощадным «больше никогда», но усилием воли я заставляю себя вернуться в здесь и сейчас.
— Я помню вашу бабушку, — говорит Лисс и улыбается тепло и грустно. — Она была классная.
Молча киваю. Дина тоже.
Мы разуваемся и идём по пыльному полу в гостиную.
— Давай ты тут посмотришь, а я в спальне? — предлагает Дина.
Я не возражаю.
— Вася, ты со мной? — спрашивает она.
Лисс соглашается, и они уходят.
Я открываю шкаф, вынимаю бабушкины записи и складываю их на столе. После смерти ба я перечитал все-все её бумаги, пытался запомнить каждый ритуал и каждое растение, упомянутое бабулей. Но, конечно, не смог. Решил, что я дурак и что ба напрасно учила меня, что ей нужно было найти другого, более способного ученика. Вот Дина, она поспособнее, но она совсем маленькая: в год смерти бабушки ей стукнуло десять.
А сейчас я надеюсь, что что-то пропустил, что в написанных чётким почерком заметках есть информация о таких призраках, как тот, что встретился нам. И что эта информация содержит и инструкцию по упокоению.
За чтением проходит почти три часа. Я одолел две толстые тетради и один блокнот — примерно пятая часть хранящихся в гостиной записей.
— Давай перекусим, а потом продолжим, — предлагает Дина. — Васю я отправила в магазин.
Мы идём на знакомую кухню ставить чайник. Без бабушки привычные комнаты всё ещё кажутся чужими и странными, как во сне, когда знакомые места становятся неуловимо иными.
— Что-нибудь нашёл?
— Нет. А вы?
— Я встретила упоминание о Неупокоенных, которые не уходят за Дверь. Вполне похоже на Лари.
—
