искать ритуал?
— Уговор есть уговор, — повторяет призрак. — Я думал, вы глупее. Малость просчитался. Досадно. Но зато столько всего узнал о вас и не только. Это было весело!
— Плевать. Ты всё равно скоро уйдёшь за Дверь.
— Неа. Сказал же: не хочу. Ты вообще понимаешь, дружочек, что отправлять меня за Дверь без моего желания — это фактически убийство?
— Мне всё равно. Тебя надо отправить туда, где тебе место.
— Я не хочу умирать. Ну, ещё раз.
— Тогда не прикапывайся к людям, — мрачно отвечаю я.
Он раздражает меня всё больше и больше, хотя я был уверен, что дальше уже некуда.
— А ты считаешь, что любого, кто «прикапывается к людям», надо убивать?
— Смотря что именно этот любой делает.
— А разве я сделал что-то действительно плохое?
— Ты чуть не убил Еву.
— Но не убил же! «Чуть» не считается, — хихикает тварь.
— Твои моральные принципы меня не интересуют.
— А свои собственные интересуют?
— С ними я разберусь без тебя.
— Какая самоуверенность! — хмыкает призрак. — Ну ладно, разбирайся. Дине привет!
Он исчезает.
И больше не появляется ни в течение дня, ни ночью, когда мы впустую проводим ритуал, призывая его настоящим именем. Видимо, «Лари» и правда покинул нас. Но почему-то моё беспокойство не исчезает. Где-то внутри меня медленно, но неуклонно крепнет подозрение, что что-то между нами троими изменилось — и уже не станет как прежде.
***
Из Вединовска я увозил пакостное послевкусие сплошных «не».
Мерзкого призрака мы так и не нашли.
С родителями тоже не увиделись.
Утром после неудавшегося ритуала я позвонил маме, и она, как всегда, очень обрадовалась звонку. Весело рассказала, что они с папой и друзьями поехали любоваться Столбами и что там невероятно красиво. Я не признался, что мы в городе: мама, ясное дело, заволнуется, решит, что надо срочно всё бросать и уехать встречать нас. А зачем? Они с папой наконец-то выбрались на природу, а мы после провала с призраком так себе компания.
Затем я позвонил Белкину и спросил, знает ли он, как поймать эту тварь. Бабушкин друг ответил, что способ есть, но…
— Костя, у нас с Леной по многим вопросам были разные точки зрения. Но я уверен, что она, мягко говоря, не одобрила бы этот ритуал в твоём исполнении. Или в Динином.
— Он требует чего-то непоправимого? — спросил я.
— Нет, — после короткой паузы ответил Белкин. — Наносит вред здоровью ритуалиста, но ненадолго.
— Тогда я готов.
— Но Лена…
— Я сам могу решать, что делать. Бабушка была лучшей на свете. Я уважаю её как никого другого. Но я не живу по её правилам.
— Да уж, ты точно внук Лены, — судя по голову, он усмехнулся, но беззлобно. — Ладно, я расскажу, что делать, но и этот способ может не сработать.
— Эта тварь настолько сильна? Или все Неупокоенные такие сильные?
— Дело не в силе, дело в имени. Лена наверняка учила вас вызывать призраков настоящим именем, тем, что в паспорте, так сказать, указано, да?
— Конечно.
— А ведь на самом деле «настоящее имя» — далеко не всегда паспортное. Чаще всего, да, но не всегда.
— Как это? — бабушка учила нас именно этому: призрак приходит, когда называешь его имя, то, которое он носил при жизни. И это до сих пор работало!
— Во-первых, старые призраки, такие, как Неупокоенные, нередко меняют имена. У того существа, которое вы ловите, может быть одно имя указано в паспорте при жизни и другое — в посмертии. А то и не одно. Во-вторых, и сами люди зачастую связывают себя не с паспортным ФИО, а с производными от имени или фамилии, прозвищами и всё такое. Вот твой приятель, он больше Вася или Лисс? А сестра? Она же по паспорту, насколько я знаю, Диана. А называет себя Дина. Похоже, но совсем не одно и то же.
Я задумался. В словах Белкина был смысл. Но бабушка почему-то об этом не рассказывала.
— Лена полагала, что вам нужна защита и знания о базовых ритуалах, — словно услышав мои мысли, пояснил Белкин. — Не полноценное обучение, а основы. Думаю, она не хотела, чтобы вы связывали всю свою жизнь со сверхъестественным.
— А сколько времени занимает полноценное обучение? — не удержался я.
— Долгие годы плотной работы. Я за всю жизнь воспитал двух учеников: Миша сейчас и сам практикует, а Демид уехал в столицу. Лет пять назад взялся за Даню — и очень надеюсь, что лет через десять из него выйдет толк.
Я невольно задумался. Пятнадцать лет «плотной работы» — это же сколько за это время можно всего изучить? Бабуля занималась с нами по паре часов в неделю, иногда больше, иногда меньше. И не пятнадцать лет, а всего семь лет со мной и лет пять с Диной.
— Так что с ритуалом? — спросил Белкин, и я понял, что долго молчал, погрузившись в воспоминания.
— Расскажите, — решил я.
Уверен, ба просто не предполагала, что мы встретим такого гада, как этот призрак, вот и не посвятила нас в эти детали.
Белкин рассказал. Ничего сверхсложного: найти место, где умер человек, ставший призраком, или место, крайне значимое для него при жизни, начертить там замысловатую фигуру мелом и углём, расставить свечи, произнести наговор. Нужно, правда, начертить кровью несколько знаков, но это не то чтобы сложно.
Надо проверить имя, которое назвал призрак, узнать, где он скончался, и ехать туда. Провести ритуал и вызвать эту тварь. Надо хотя бы попробовать.
Но мы не стали. Потому что оказалось, что Дина против.
— Костя, этот призрак может снова не появиться. То есть мы потратим время, деньги и силы на то, что может оказаться пшиком.
— Он мерзкая тварь.
— Да, я понимаю, что он не подарок. Но он лишь возможная угроза, — она выделила голосом предпоследнее слово. — А вот тут, в комментариях КНС, множество настоящих опасностей. Реальные люди, которые прямо сейчас нуждаются в помощи. Понимаешь? Мы КНС создавали именно для этого. Чтобы помогать людям. А не чтобы гоняться за призраками, которые лично нам не нравятся.
Сестра хмурилась и явно еле сдерживала то ли раздражение, то ли злость. А я не понимал, что происходит. То есть почему всё происходит
