похож.
Она безотчётным движением стискивает мои пальцы. И мне кажется, что ей холоднее, чем мне.
— Это Танариос! — восклицает Ева, неслышно оказавшаяся рядом.
— Не думаю, — качает головой Лисс.
— Ты слышала шёпот? — жадно интересуется хозяйка квартиры, игнорируя Лисса.
— Нет, — отвечает Дина.
В следующую секунду мне снова становится невыносимо холодно. В зеркале появляется полупрозрачный силуэт. Молодой мужчина с хищной улыбкой, эдакий Мэтью Гуд с харизмой Джокера.
Пальцы Дины сжимаются ещё сильнее, впечатывая ногти мне в кожу.
Призрак из зеркала смотрит на Лисса и говорит:
— Миленько.
Затем его взгляд скользит по мне.
— Скучно.
И наконец останавливается на Дине.
— А вот это прекрасно! Ева, деточка, ты мне надоела. Признаться, ты и не нравилась мне особо. Просто я заскучал, вот и решил немножко поиграть в твоего Танариоса. Книжка, кстати, посредственная и…
— Ты кто такой? — бесцеремонно перебивает Лисс.
— Можешь звать меня Лари, — усмехается призрак. — Надеюсь, мы подружимся. Мне кажется, с вами будет весело.
— А чего ты прицепился к Еве? — не отстаёт Лисс.
Я пытаюсь вспомнить, как дышать. Чувствую, как страшно Дине. Она в панике — и от этого я ощущаю одновременно ужас и желание защитить её любой ценой. Её пальцы по-прежнему стискивают мои. Её кожа холоднее льда.
— Говорю же: заскучал. Одни и те же лица, скучный отель. А тут потешный фестиваль молодых талантов, и она, девушка с фантазией. Яркая такая, вот я и увязался за ней. Но, увы, «не всё то золото, что блестит».
— Ты призрак? — уточняет приятель.
— А то не видно! — хмыкает тот.
Я неловко протискиваюсь в ванную, прикрывая Дину от зеркала и его обитателя.
— Ой, какая трогательная милота, — хихикает он. — Но ты это зря, парень. Во-первых, я не живу в зеркале.
В следующий миг призрак оказывается за спиной Дины. Он частично торчит из стены, но абсолютно не кажется смешным.
Прищуренные полупрозрачные глаза смотрят прямо на меня.
— А во-вторых, — говорит он, — ты не спасёшь её от меня.
Страх и холод сменяются яростью. Свободной рукой выхватываю из кармана зажигалку и сую под нос призраку огонёк.
Тот со смехом исчезает.
— Неплохо, — доносится из ниоткуда его голос. — Даже забавнее, чем я думал. Ничего такого, конечно, но забавно, да. А, и кстати, кто-нибудь помогите Еве.
Невольно бросаю взгляд в её сторону. Девушка сползла по стене на пол, у неё остекленевший взгляд и пугающе белое лицо. Лисс кидается к ней, а я с некоторым трудом вывожу Дину из ванной. Сестра всё ещё молчит и не пытается освободить руку. Это пугает меня почище любых призраков.
— Живая, — говорит Лисс, нащупав пульс Евы. — Но что с ней, я не знаю.
— Призрачный паралич, — хрипло произносит Дина. — Он её напугал, пока болтал с нами.
— Сильная тварь, — рычу я. Пытаюсь говорить нормально, но выходит только рычать.
— Очень, — безучастно соглашается сестра. — И он всё ещё здесь. Чувствуешь?
Прислушиваюсь к ощущениям. Да, мне холодно. Но огненная злость сильнее.
— Что будем делать? — подаёт голос Лисс. — С этим параличом, имею в виду.
— Надо зажечь дюжину ведьминых свечей с разными травами, окропить девушку водой из семи колодцев, трижды прочитать заговор и пролить её кровь, — медленно перечисляет Дина.
Она наконец отваживается отпустить мою руку. Ссадины от её ногтей болят, но мне не до них.
— Если успеете, — ехидно комментирует голос из пустой ванной. — А то ведь от призрачного паралича и спятить можно. И даже помереть.
— А с ним что будем делать? — деловито уточняет Лисс.
— Откроем Дверь, — предлагаю я.
— Ой-ой, как страшно! — глумится призрак.
— Сколько у нас времени? — спрашивает приятель.
— До полуночи, — отзывается Дина.
Это хорошо. До полуночи ещё шесть часов — времени полным-полно.
— Если её состояние не изменится, — вклинивается призрак.
Теперь он снова видимый. Стоит в проёме ванной, ухмыляется.
— Оставь её в покое! — мой голос всё ещё звучит непривычно низко.
— С удовольствием! — ухмылка на лице мертвеца становится ещё шире. — Если твоя очаровательная подружка согласится стать и моей подругой тоже!
Лисс мгновенно оказывается рядом и хватает меня за плечо.
— Костя, Костя! Он тебя нарочно злит. Не ведись.
Холод внутри меня покрывается чёрно-алыми трещинами. Ярость клокочет внутри, горит. Я хочу уничтожить эту тварь.
— Мы точно успеем открыть Дверь до полуночи, — тяжело ворочая языком, говорю я.
— Ну попробуйте, если вам от этого станет легче, — хмыкает призрак.
На полупрозрачном лице ни тени страха.
Уходить он явно не хочет. Но опасных призраков забирает то, что живёт там, за Дверью. А эта тварь явно опасна. Почему он не боится?
— Открываем? — я смотрю на сестру.
Она кивает, но без энтузиазма. Неужели эта тварь так напугала её?
Я отношу Еву на кровать в её спальне, мысленно обещая, что всё будет хорошо. Не знаю, чья кожа холоднее: её или моя? От моего обещания веет не теплом надежды, а холодком обмана. Я стараюсь не думать об этом.
Мы с Лиссом расставляем свечи в гостиной. Призрак молчит, но не исчезает. Маячит то в дверном проёме, то за креслом, то у шкафа. Впрочем, к Дине не лезет, а это единственное, что меня сейчас волнует.
Сестра выкладывает верёвочный круг внутри свечного и вытягивает из-под блузки цепочку с ключом. Призрак усмехается и дурашливо ёжится: мол, ох, как страшно.
Дина читает наговор, и я ощущаю, как медленно проявляется Дверь. Я вижу её. Вот сейчас тяжёлая огромная и одновременно небольшая створка откроется, из задверья повеет нездешним ветром — и злобного призрака утащит туда, где ему самое место.
Время идёт, миг за мигом, вдох за выдохом. Но Дверь не открывается.
Странный звук нарушает настороженную тишину. Это смеётся призрак. Сначала тихо, а потом всё громче и громче, пока смех не заполняет чужую гостиную под потолок.
Смех обрывается резко и неожиданно.
— Вы думаете, я не пытался? — говорит призрак.
Насмешливо щурит глаза и смотрит на закрытую Дверь.
— Сначала боялся, конечно, что эта фигня меня сцапает. Паниковал, прятался. А потом понял, что могу прятаться где угодно. Ух, как я веселился! — призрак усмехается, и становится совершенно
