этика – последнее, о чем стоит думать. Давай, Зак.
Зак закрывает глаза. Его губы дрожат, дыхание сбивается. Я вижу, как плечи начинают дрожать — не от холода, а от того, что нахлынули воспоминания. Вот он представляет Шарлотту, ее прикосновения, ее запах.
Я поднимаю с пола небольшой камушек — гладкий, серый, ничем не примечательный.
— Теперь, — я осторожно вкладываю камень в ладонь Зака, — ты должен зарядить его магией. Превратить булыжник в портальный камень.
— Я?.. Но…
— Я помогу, — отвечаю я и кладу свои ладони поверх ладоней Зака. Мои пальцы обхватывают его руки крепко, словно передаю через прикосновение часть себя. — Закрой глаза. Дыши. Доверься.
Я понижаю голос, почти шепчу, будто гипнотизирую.
— Слушай мой голос, – мой шепот обжигает. – Слушай и внимай. Дыши раз… Дыши два… Глубоко, полной грудью. Дыши три… Теперь представь бескрайнее поле. Небо высокое, чистое. Ветер свободный, теплый. Ты стоишь там. Один. И у тебя есть сила.
Я вытягиваю его руки в стороны и отхожу
— В правой руке у тебя — горячее пламя, – говорю я. – В левой — лед, холодный, обжигающе холодный. Две стихии, два мира. Ты должен их соединить. Пусть пламя погаснет, а лед разгорится. Пусть они сольются. Огонь льда и пламени обжигают тебя. Но ты борись, делай все, чтобы соединить их.
Зак дышит чаще, губы шевелятся, шепча: «Соединить… соединить…». Краем глаза вижу, как на меня смотрит Роберт. С восхищением и любовью. Как же приятно, когда на тебя так смотрят.
— Теперь — соединяй, – командую громче. – Соедини их, Зак. Вся магия принадлежит тебе.
Он резко вздрагивает. Воздух словно трескается, как тонкий лед под ногами. Его руки с силой смыкаются.
Зак вскрикивает:
— Проклятье! — вырывается у него. — Оно жжется! Больно-то как!
Я вижу, как камень в ладони Зака вспыхивает ярко-красным, а на коже выступает розоватый ожог.
Получилось! У нас получилось! На самом деле! Мы сделали невозможное! Я сделала! Зак корчится от боли, а я смеюсь. Я не могу иначе — смех вырывается сам, вместе со слезами облегчения.
— У тебя получилось! — кричу я и бросаюсь к Заку на шею. Обнимаю крепко, прижимаюсь щекой к его грязной рубахе.
Оборачиваюсь на Роберта и сердце замирает. Его лицо озаряет широкая, гордая улыбка. И когда я замечаю ее, мне становится так тепло, что я срываюсь с Зака и бросаюсь к Робу. К моему Робу, который гордится мной, гордится нами. Роб обнимает меня крепко, прижимает к груди. А я ощущаю его сердце, которое колотится так же быстро, как мое.
— Ты и правда гений, — шепчет он мне в волосы. – Моя Диана.
– Как ты… – пытается Зак, рассматривая камень. – Откуда ты знала, что делать?
– Мы из будущего, – отвечает Роберт, выпуская меня из объятий.
Надо закончить начатое, наобнимаемся еще, успеем.
– Портальный камень, – бормочет Зак и вдруг камень выпадает из его рук. – Что-то мне не…
Его глаза закрываются. Зак валится на бок, без сил.
— Зак! — я бросаюсь к нему, но он уже не отвечает.
— Он истощен, — говорит Роберт тихо. — Ему нужно время прийти в себя. Но у нас… Боюсь, у нас этого времени нет.
Глава 47
— Зак! — я трясу его за плечи. — Очнись! Пожалуйста, очнись! Ты не можешь так просто вырубиться!
Он лишь стонет, глаза остаются закрытыми, дыхание рваное, слишком тяжелое. Я чувствую, как страх снова разгорается в груди. Мы почти у цели, и вдруг он может умереть прямо здесь, на каменном полу. Нет-нет, Зак не умрет. Он придет в себя, наберется сил и сделает то, что необходимо.
— Зак, слышишь меня?! — Роб опускается рядом, берет его за руку, сильно сжимает. — Ты нам нужен! Вырубишься через несколько минут! Не сейчас!
Я смотрю на Роба — и вижу в его глазах тот огонь, он верит в него больше чем я.
— Зак, попробуй еще! — умоляю я. — Ты нужен нам.
– Приятель, последний рывок, – Роб со всей силы ударяет Зака по щеке. – Ты нужен Шарлотте.
Сладкое имя словно будоражит душу Зака. Его веки дрожат, губы еле слышно шепчут.
— Шарлотта…
— Да! — я киваю, чувствуя, как слезы наполняют глаза. — Подумай о ней, представь ее! Ради нее… ради себя! Создай портал, больше мы ни о чем не попросим. Доставь нас к ней, спаси всех.
Роб берет Зака за плечи, встряхивает его сильно, грубо. Зак обмякает, и Робу приходится встряхнуть снова, и снова. А потом Роб говорит. Твердо. Серьезно. Грозно.
— Послушай меня! – Роберт наклоняется ближе к Заку. – Если ты не сделаешь это сейчас, то будешь жалеть всю жизнь! Это твой шанс! Твоя возможность проявить себя, доказать, что ты не зря живешь, что ты нужен! Ты можешь стать героем, Зак! Ты должен им стать. Ради всех нас. Ради самого себя. Есть вещи важнее, чем боль. Чем бессилие. Ты должен переступить и помочь.
Зак хрипло всхлипывает, его глаза наконец открываются — мутные, красные, уставшие.
— Я… не смогу…
— Сможешь! — Роб почти рычит. — Нужно смочь. Нужно сделать шаг. Один. Только один.
Я вкладываю в руки Зака портальный камень.
— Мы рядом, Зак, — шепчу я. — Я и Роб. Ты не один. Мы поддержим тебя.
Поддержим морально, магии-то в нас нет совсем. Но морально мы готовы поддерживать сколько понадобится.
Зак задыхаясь кивает, поднимает голову. Его плечи дрожат, но он вытягивает руки вперед, готовый. Наконец-то готовый. Задерживаю дыхание в волнительном ожидании. Губы Зака начинают шептать имя Шарлотты, снова и снова.
И вдруг воздух в камере дрожит. Сначала появляется слабая искра, затем тонкая серебристая линия, как трещина в стекле, и она разрастается, расширяется, превращаясь в вихрь в воздухе.
— Получается… — выдыхаю я, – Зак ты молодец.
Пока я наставляю Зака, Роберт хватает с пола камень и что-то карябает на полу, оставляя послание. Для кого? Для отца?
– Продолжайте, – командует Роберт. – Давайте же.
Наконец вихрь вспыхивает, и перед нами открывается сияющий овал портала — неровный, дрожащий, но настоящий. За ним мерцает свет, слышится шелест травы, запах свободы.
Портал хлипкий, он вот-вот рухнет. Роб берет Зака подмышки, и мы вместе делаем шаг. Мы шагаем
