вернёшь, как закончишь.
Пододвинув к столу ещё один стул, Чарен зеркалит мою позу, рубашка медленно сползает по его левому плечу до локтя.
Чарен?..
Наверное, случайность.
Я опускаю взгляд на жидкий перламутр в стакане, делаю глоток. На вкус как чистейшая вода из горного родника, освежающая и бодрящая.
— Волшебно, — хмыкаю я. — Никогда бы не подумала, что магию можно пить.
— Да? Разве ты не делишься с Фырь собственной энергией?
Хм…
— Ты прав. С этой точки зрения я не посмотрела. Но ведь люди не способны поглощать силу так, как сущности из астрала?
— Так, как они, не можем, разумеется. Однако лунный чай действует благотворно, если им не злоупотреблять. Цветы растут на границе со стороны астрала, известно всего шесть полян.
— Со стороны астрала?!
— Астрал — это не только бесконечная пустота, местами заполненная туманом, и обитающие в нём редкие твари.
А я была уверена, что рассказы о цветущих садах астрала — лживые выдумки.
— Астрал умеет удивля…
Замолкнув на полуслове, прислушиваюсь к колебаниям окружающей энергии — я уловила что-то вроде лёгкого дуновения ветерка. Кто-то идёт через границу прямо сюда, в комнату. На хтонь-убийцу не похоже, да и Чарен выглядит спокойным. Щёлкает секунда, другая — и граница между материальным миром и астралом расходится.
Глава 48
Потрёпанный, живой и вроде бы даже целый и невредимый, в центр комнаты входит дознаватель. Крови на нём я не вижу, только одежда местами подрана, на лице усталый триумф. А вот моя питомица почему-то висит на его плече поникшей тряпочкой, глаза закрыты. На вид как мёртвая.
— Фыречка?! — подскакиваю я.
Питомица не реагирует, стекает мне в руки.
Погибая, хтони распадаются на серые клочки тумана, буквально тают, так что Фырь жива.
— Она проглотила энергетическое ядро второй хтони, — поясняет дознаватель.
— Чтоб…
Я проглатываю ругательство, хотя высказаться хочется. На что рассчитывал дознаватель, предлагая Фырьке добычу не по зубам? На то, что питомица лопнет от избытка энергии? Дознаватель не подумал, что есть сценарий похуже: хищная сущность растворит в себе всё человеческое, что я взращивала годами, и Фырь тоже решит пообедать студентами?
На мои прикосновения и поглаживания питомица не реагирует. Ни разу не видела её настолько выключенной.
И чем мне ей помочь? У Арека Безумного по этому поводу что-то было. Только что именно? Брошюру я в академию не брала, не думала, что она мне понадобится. В библиотеку идти бесполезно — не работает. Значит, придётся напрягать память.
— С праздником, леди, — обращается ко мне дознаватель.
Я поднимаю взгляд.
Дознаватель вежливо кивает и исчезает в астрале.
— Что? — спрашиваю я в пустоту.
— Дядя сказал, что разобрался с хтонью. Ты зря беспокоилась, началу учёбы больше ничто не угрожает.
Угу.
Меня царапает неприятное чувство незавершённости. Дорен погиб, однако вопрос, откуда он взял хтонь, на мой взгляд, по-прежнему остаётся открытым. Собственно, дознаватель сказал, что устранил угрозу, но не что завершил расследование.
Чем же помочь? Пытаться влить свою жизненную силу точно плохая идея. Попытаться вытянуть избыток силы? Пойти в святилище Многоликого, вдруг поможет?
— У тебя нет Арека Безумного? — уточняю я, рассматривая, как псевдоматериальные серые завитки на спине питомицы по капле испаряются.
— Нет. И на мой взгляд, он не тот автор, советы которого стоит слушать.
— Тогда что мне делать, Чарен? — зло спрашиваю я.
— Позволить Фырьке переродиться.
Чарен подходит, проводит над Фырькой ладонью, прислушивается.
— Она не справляется.
— Она справится, — спокойно возражает он и вдруг резким движением закручивает вихрь энергии.
Магия ускоряется, закручивается волчком. Чарен вкидывает в поток одну за другой руны. По-моему, из структурирующего алфавита, но не уверена. Поток уплотняется, и Чарен чуть меняет вращение, закручивает поток спиралью, снова уплотняет.
Ещё один поток подхватывает с моих рук Фырьку, поднимает её в воздух.
— Что ты делаешь?
— На что похоже? — Чарен отвечает вопросом на вопрос.
— Я не в настроении угадывать.
— Ты в настроении приставить мне к горлу нож и получить ответы, угрожая смертью? — хмыкает он. — Можно сказать, что пеленаю.
Энергия, уплотнившаяся настолько, что приобрела псевдоматериальную форму ленты, окутывает Фырьку защитным барьером.
— Это… как яйцо?!
— Догадалась. — Чарен закрепляет результат последовательностью рун. — Думаю, пары дней Фырьке хватит. Кстати, Айви, ты ведь не собираешься пропустить завершение Фестиваля?
— Допустим, собираюсь. А что?
Чарен отдаёт мне энергетический кокон с Фырькой и пожимает плечами:
— Разве не скучно сидеть в одиночестве, когда все веселятся? Я пойду.
Это приглашение? Не похоже.
— Желаю тебе хорошо провести время, Чар.
Я демонстративно забираю «Противодействие ключам» и шагаю в астрал. Завеса тумана моментально смыкается за моей спиной, и я в несколько шагов возвращаюсь в жилой корпус Белого общежития, безошибочно выхожу в своей комнате.
Бросив книжку на кровать, я пристраиваю кокон в подушки. Смотреть и бездействовать, надеясь на лучшее, неприятно, но, увы, помочь Фырьке я ничем не могу. Я беспокоюсь за питомицу, настроение не праздничное, вливаться в общее веселье ни малейшего желания. Провести вечер за чтением?
В дверь раздаётся требовательный стук, далёкий от вежливости. Ещё немного — и стук превратится в барабанный бой.
На всякий случай набрасываю на Фырькин кокон одеяло, выхожу в будуар и открываю входную дверь.
— Дорогой брат? — Вот уж не ожидала.
— Дорогая сестра, — цедит Тимас, — где ты пропадаешь? Я уже дважды приходил!
— Что тебя привело? — Его вопросы я игнорирую.
Тимас недружелюбно протягивает мне объёмную коробку:
— Дорогая сестра, тебя не смутило, что в доставленном багаже нет твоего костюма на сегодняшний вечер? Во что ты собиралась одеться? Хотела вырядиться пугалом и опозорить нашу фамилию?! По ошибке твой костюм доставили мне.
— Оу… Я ещё не начинала собираться…
— Что? Начинай немедленно или не выходи из комнаты! — отрезает он, разворачивается и, от души топая, будто представляя, что каждым шагом вколачивает в меня послушание и добродетель, уходит.
Я провожаю его взглядом.
Собственно, я ведь и не собиралась выходить. Мог не утруждаться. Ха, если я не пойду, он примет на свой счёт, решит, что напугал меня своим грозным топ-топ?!
Любопытство берёт верх, и я заглядываю в коробку. Внутри перья: иссиня-чёрные, тёмно-синие, рубиново-красные и болотно-зелёные с золотым отливом, а поверх узнаваемая золотая полумаска, с которой изображают одну из ипостасей Многоликого.
Захлопнув дверь,
