как бы сложилась моя жизнь, если бы мой отец не бросил маму?.. Тогда бы ей не пришлось работать на износ в доме Андреа Мартинеса, чтобы обеспечить мне образование и шанс на лучшее будущее. И, скорее всего, я бы никогда не оказалась здесь. Никогда бы не встретила Алехандро Герреро.
При этой мысли у меня болезненно сжалось сердце. Я пережила слишком многое. И многое из пережитого было ужасным. Но всё же… Страшнее всего было представить, что мы с Алехандро так и остались бы незнакомцами, неподозревающими о существовании друг друга.
— О чём ты думаешь? — спросил он внезапно, не прерывая игры.
Наверное, моя тревога отразилась на лице, потому что в его голосе звучала настороженность.
— О том, что мы могли никогда не встретиться, — призналась я и сдержанно улыбнулась.
Алехандро метнул в меня короткий острый взгляд.
— Тебе бы этого хотелось?
— Что ты… — я покачала головой. — Как раз наоборот. Это было бы ужасно.
— Ужасно? — переспросил он, пронзительно глядя на меня. — А я думал, для тебя ужасно то, что происходит сейчас.
Я не смогла ничего ответить. Он был прав... И одновременно нет.
— Я не знаю, как объяснить, Алехандро, — ответила с тихим вздохом.
Я поднялась и медленно подошла к нему, обошла сзади. Он откинулся затылком к моей груди, словно ища поддержки. Я мягко обхватила его голову ладонями, словно желая забрать его боль и тревогу, стала массировать его виски. Почти не сомневалась, что голова у Алехандро нестерпимо болит.
Неожиданно он поймал мою руку и прижал к своим губам. Медленно, осторожно, почти благоговейно он поцеловал каждый мой палец. От его прикосновений я вся затрепетала. Казалось, я должна что-то сказать, что-то сделать, чтобы облегчить его страдания, но я не знала, чем именно могу помочь.
— Ты сердишься на меня? — спросила я едва слышно.
— Да, — ответил Алехандро. — А ты?
— И я, — голос мой дрогнул, и я торопливо обняла его за плечи. — Но я не хочу ссориться. Я хочу, чтобы ты мог мне доверять, мог рассказать всё... Я хочу, чтобы ты доверился мне... полностью.
Внезапно он вырвался из моих объятий. В его движениях чувствовалась ярость. Он резко ударил по клавишам — звуки музыки рассыпались острыми, злым вихрем.
Я вздрогнула.
— Хватит, Евангелина, — отрезал он холодно. — Я буду рассказывать тебе только то, что посчитаю нужным. Punto. Точка.
Я тяжело вздохнула, сдерживая слёзы.
— Именно об этом я и думала, — прошептала я. — Если бы всё сложилось иначе… Если бы ты был хирургом или музыкантом, ты мог бы делиться со мной мечтами и планами, как обычно поступают мужчины со своими женщинами. Мы могли бы быть… как обычные люди. Но если бы всё было иначе, мы бы никогда не встретились. И я не знаю, что хуже.
— Хуже? — усмехнулся Алехандро. — Я — тот, кто я есть. Я служу Del Iudas Negro. Я принял свою судьбу. И делаю то, что должен. Iudas ve, Iudas da, Эва. Так было всегда. И так всегда будет.
Я отвернулась. Ветер, налетевший с залива, швырнул в лицо пряди волос, помогая скрыть слёзы, которые я торопливо смахнула.
— Иди спать, — резко приказал Алехандро.
На этот раз в его голосе не было просьбы — только холодная властность.
— Зачем мы плывём в Бокас-дель-Торо? — спросила я, всё же надеясь выудить хоть что-то.
— Появились дела, — коротко ответил он.
— Которые меня не касаются, и о которых ты не собираешься рассказывать? — уточнила я.
— Именно.
Прекрасно. Разговор состоялся.
Несмотря на жгучую обиду, я всё ещё хотела остаться рядом с ним. Хотела прижаться к его сильному телу, почувствовать тепло и защиту. Но Алехандро отталкивал меня. Словно тот человек, который минуту назад был рядом, обнимал меня, целовал мои пальца, исчез, растворился в морском ветре.
— Иди спать, — снова прозвучал его приказ, ещё жёстче.
— Слушаюсь, señor, — с горечью и презрением в голосе ответила я.
Повернулась к выходу, но его сильная рука схватила меня за руку чуть выше локтя, заставив остановиться.
— Стой, — резко бросил он. — Никогда больше не называй меня так.
— Я не понимаю тебя, Алехандро. Ты хочешь, чтобы я подчинялась… А когда я это делаю, тебе не нравится?
Он рывком притянул меня к себе и прижал к дверному косяку. Его тело давило на меня всей своей тяжестью.
— Я хочу, чтобы ты была моей, — прорычал он мне в лицо. — Полностью. Без остатка. Только моей.
— Но у меня есть собственное мнение… — прошептала я, чувствуя, как моё тело охватывает жар, с которым я пыталась бороться.
— Да… — его голос стал ниже, почти ласковым. — У тебя есть мнение… Но ты скоро его изменишь…
И я больше ничего не успела сказать. Губы Алехандро сковали мои губы, его руки охватили моё тело с такой силой, что я почувствовала себя маленькой, почти игрушечной в его власти. Его поцелуй был хищным, властным, полным дикого желания и подавляющей страсти. В его объятьях я сделалась крошечной, почти беззащитной. Не могла ни бороться, ни уйти. Пламя внутри меня вспыхнуло ещё сильнее. Все мои протесты растворялись в огне его прикосновений.
Губы Алехандро находили самые чувствительные точки на моём теле, оставляя на них горящие следы поцелуев. Я исчезала из реальности, переходя в иной мир — в измерение моего хищника.
— Mía… Mía… Mía… — слышала я его низкий, требовательный голос, всё больше теряя над собой контроль.
Я исчезала из реальности. Тонула в его мире. В мире Чёрного Иуды. И я принадлежала ему. Без остатка.
Глава 56. Евангелина
Всё изменилось в один миг. Я даже не сразу осознала, что произошло.
Алехандро резко поднял голову и застыл, прислушиваясь к ночной тишине. Его профиль — жёсткий, будто выточенный из бронзы, — переливался странной игрой света и тени под мерцанием луны.
— Что случилось?.. — прошептала я.
— Мотор… — коротко ответил он.
— Что?
Он сделал шаг назад, быстро оглянувшись. Только тогда я заметила, что яхта остановилась. Мы больше не двигались.
— Оставайся здесь, — скомандовал Алехандро.
Я увидела, как его рука машинально легла на кобуру у бедра. Мурашки пробежали по моей коже. Что-то было очень не так.
— Может, это просто неисправность? — пробормотала я.
Но Алехандро уже не слышал меня. Он только повторил:
— Закройся изнутри, Эва. И никому не открывай.
— Но что происходит? Алехандро!.. — в отчаянии окликнула я.
Он уходил прочь, двигаясь беззвучно, словно сама тень Иуды. Остановить его было невозможно.
Сердце бешено заколотилось в груди. Что это?.. Что за чёртова угроза снова нависла над нами?..
Снизу донёсся шум. Голоса... Шорохи... Едва
