оказались внутри, тяжёлая дверь захлопнулась за нашими спинами, и фургон сорвался с места, унося нас в неизвестность.
Глава 59. Андреа
Ехали мы недолго, не больше получаса. Нас привезли на какой-то аэродром на окраине. Судя по всему, частный. Вдали маячил ржавый ангар, а посреди раскалённого солнцем асфальта уже стоял готовый ко взлёту чёрный самолёт с эмблемой в виде вытянутой перевёрнутой головы на фоне креста, обвитого змеёй — знак, который я узнал бы где угодно.
Del Iudas Negro.
Под конвоем нас с Терезой сопроводили к трапу.
— Далеко лететь? — спросил я у того же мужчины, что встретил нас у аэропорта и всё так же молча находился рядом.
— В Кампече, — коротко ответил он и больше не проронил ни слова.
Других объяснений я так и не добился. Терри испуганно озиралась по сторонам, но ни ей, ни мне уже ничто не принадлежало — ни время, ни пространство.
Спустя три часа полёта джет приземлился на другом частном аэродроме, уже на территории Мексики, а оттуда нас пересади в чёрный вертолёт с той же символикой.
Ещё через полчаса вертолёт опустился на территорию поместья, затерянного среди мексиканских холмов. Дом был похож скорее на форт или маленький замок, окружённый зеленью садов, высокими каменными стенами и старыми кипарисами. Место выглядело уединённым и почти недосягаемым.
Под охраной нас провели внутрь — в просторную, богато убранную комнату с коваными люстрами, массивной мебелью и коврами ручной работы. Там нас оставили одних.
Прошло, наверное, часа два, прежде чем в дверь постучали.
— Вас ждут, — объявил наш старый знакомый.
— Терри может остаться здесь, — добавил он тоном, который не терпел возражений.
Я бросил взгляд на дочь. Мне не хотелось оставлять её одну в этом странном, чужом месте, но я понял: настаивать было бессмысленно. Обняв Терри, я пообещал, что скоро вернусь, хотя у меня лично никакой уверенности не было. Впрочем, если нас собирались убить или взять в заложники, мы уже наверняка об этом знали. Однако пока что с нами обращались скорее как с гостями, которым не стоит знать лишнего.
Идя за проводником, я обдумывал всё происходящее. Зачем? Кто? И главное — что они хотят от меня? Вся эта нарочитая скрытность настораживала даже сильнее открытой угрозы.
Я немного знал эти края. Мне и раньше доводилось здесь вести дела, которые я тогда поспешно свернул, перебросив все ресурсы в Панаму и на Коста-Рику. И проблема состояла вовсе не в менталитете, государственных законах или климате Всё обстояло куда серьёзнее и коварнее.
— Проходи, — приказал мужчина в чёрном, отворяя тяжёлую дубовую дверь.
Я вошёл.
Передо мной оказался кабинет, совмещённый с библиотекой. Не пыточная камера — уже неплохо.
За массивным столом сидел высокий, крепкий мужчина с заметной сединой в густых тёмных волосах. Однако усы у него оставались смолянисто-чёрными, как и глаза. Как и татуировки на его лице. Пятидесяти или чуть больше лет, он выглядел так, словно мог легко сломать шею любому, кто его разозлит. В его суровом взгляде отражалась усталость и жестокость, а в зрачках плескалась холодная решимость хищника, привыкшего брать всё, что ему нужно.
Позади стоял молодой человек, очевидно его сын. Следы недавней драки — кровоподтёки на лице и руках — ничуть не мешали ему держаться прямо и смотреть на меня так, будто бы он готовился к прыжку.
На ковре у ног старшего мужчины сидела девушка. Едва ли старше моих дочерей. В лёгком, почти прозрачном халате, с опущенной головой, которую украшала грива ярких малиново-красных волос. Словно собака у ног хозяина, она безропотно принимала свою участь...
Меня передёрнуло от этого зрелища. Но я заставил себя отвести глаза: здесь, похоже, свои порядки, и мои чувства никому не были интересны.
— Приветствую, Андреа, — сказал незнакомец по-английски.
Говорил он спокойно, но в голосе ощущалась напряжённая сдержанность.
— Здравствуйте. Могу я наконец узнать, зачем меня и мою дочь увезли сюда против воли?
— К вам применяли силу? — поднял густую бровь мужчина.
— Нет. Но у нас были свои планы в Панаме на это... путешествие. Мы никак не планировали приезжать в Мексику.
— Мне жаль, что пришлось вмешаться. Но это было необходимо, — он указал на кресло напротив стола. — Садись, Андреа. Нам предстоит долгий разговор.
У меня не было выбора. Я опустился в кресло и молчал, дожидаясь объяснений. В комнате остались только мы четверо: я один против троих мексиканцев, чьи намерения до сих пор оставались туманны.
— Кто вы? — задал я наконец вопрос.
— Меня зовут Диего Герреро, — представился мужчина, едва заметно склонив голову. — А это мой сын, Себастьян.
Он не удостоил упоминанием девочку на ковре. И я окончательно убедился: мои первые мысли были верны.
— Чего вы от меня хотите?
Диего молча изучал меня тяжёлым взглядом. Будто примерялся.
— Ты так и не понял? — спросил он наконец.
— Что именно?
— Кто я.
— Вы тот, кто слишком много знает обо мне. По крайней мере, точно больше, чем я о вас. И это меня не радует.
Герреро тяжело вздохнул, словно раздумывая, стоит ли продолжать.
— Тебе должна быть знакома моя фамилия.
Его слова сбили меня с толку. Знакома? Откуда?..
— Боюсь, я ничего не припоминаю.
Диего усмехнулся — безрадостно, почти зло. Медленно поднялся из-за стола во весь рост.
— Ничего, Андреа. Так я тебе напомню, — сказал он тихо, но в этих словах было что-то от приговора.
На стене за его спиной висела эмблема Del Iudas Negro: чёрная фигура Иуды с закрытыми глазами и распятым на груди кинжалом. В углу — надпись: «Iudas ve, Iudas da.»
Я очутился в самом сердце их мира. Мира, с которым никогда не желал больше соприкасаться.
Глава 60. Андреа
Нет, мне не показалось. В глазах молодого мужчины, которого Диего представил своим сыном, вспыхнула явная неприязнь. Он не двинулся с места, но я был готов поклясться, что его челюсть вот-вот треснет от того, как сильно он стиснул зубы.
Диего подошёл ко мне вплотную, заглянул прямо в глаза.
— Восемь лет назад, — понизив голос, заговорил он, — ты был в Мексике и принимал участие в проекте застройки курортного комплекса в Канкуне.
— Да, — согласился я, уже почти не удивляясь, откуда у него такая осведомлённость. — Но комплекс так и не был построен.
— Ты помнишь человека, с которым тогда вёл переговоры?
Я напряг память, пытаясь вытянуть из глубин сознания забытые детали.
— Кажется, его звали… Виктор...
— Виктор Герреро, — холодно уточнил Диего.
— Точно, — наконец вспомнил я. — Значит, вы родственники?
— Он
