Нам бы в Москву… – все еще раздумывая над словами своего фамильяра, пробормотал я.
– В Москву?! – ахнул Рыжий, явно не ждавший подобного размаха.
– Ну, то есть… – начал было я.
– В Москву, сударь, уж простите, но бесплатно не повезу! – энергично замотал головой извозчик. – Там одного бензина на добрую пару империалов уйдет! И назад потом – столько же!
– То есть в принципе отвезти нас вы можете? – с надеждой спросила сзади Светка. – Просто нужно заплатить?
– Ну да… – помедлив, кивнул мастеровой. – Почему нет-то? Это ж моя работенка! Семейное дело! Но выйдет вам такой вояж недешево, конечно…
– Сколько? – быстро спросил я.
– Ну… Для вас, сударь, по старой дружбе – семьдесят рубликов! – прикинув что-то в уме, выдал Рыжий.
– То есть, семь империалов… – я сунул руку в карман, намереваясь пересчитать оставшиеся там монетки…
Тот был пуст.
Нахмурившись, я потянулся к другому карману, но тут сообразил: на мне же куртка покойного барона фон Оффенберга! И его же костюм! А деньги лежали в кителе, который я еще ночью отдал Светке, а та, должно быть, благополучно бросила его, изодранный, в доме все того же отставного полковника…
– Блин! – скривился я. Так чуть все удачно не сложилось!
Кулачок Каратовой снова ткнулся мне в плечо – очевидно, подруга торопила меня с ответом извозчику.
– Все капиталы были в кителе, – виновато проговорил я, оборачиваясь к ней.
– Да, вот они, – между пальцев девушки блеснул рифленый гурт золотого империала. – Я переложила, просто забыла тебе сказать, прости! Звезду и медаль твои, кстати, тоже забрала.
– Умница! – просиял я. – Сколько там?
Монеты перекочевали от Каратовой обратно ко мне. Их, правда, оказалось всего пять – на пятьдесят рублей – но с этого уже можно было начинать торг.
– Давайте так, – предложил я извозчику. – Сорок рублей – сейчас, и еще столько же – когда будем в Первопрестольной! – один империал я решил на всякий случай сберечь – мало ли, там, поесть в дороге купить или еще что вдруг срочно понадобится… Магии нет – так пусть хоть денежка будет!
– Если здесь – сорок, то на месте – еще хотя бы шестьдесят! – поразмыслив, выдал встречное предложение Мотя.
– Не вопрос! – спрятав один золотой кругляшок в карман, четыре оставшихся я протянул Рыжему. – Держите!
– Погодите, сударь, давайте сперва из города выберемся, – не оторвав рук от руля, покачал головой извозчик. – В Царском или в Стрельне нам заправиться надо будет – вот там и заплатите!
– Как скажете, – пожал я плечами.
Впереди уже маячила кособокая баррикада – это была застава духовой Черной гвардии.
Глава 20
в которой я спорю о нуждах черного дела
Поперек улицы были сложены туго набитые – Ключ ведает чем – серые холщовые мешки, образуя сплошную стену где-то в аршин вышиной, поверх которой тянулось нечто, до боли напоминавшее кустарно скрученную колючую проволоку. Узкий проезд, оставленный в баррикаде, был перегорожен импровизированным шлагбаумом – покрашенной поперечными полосами длинной узкой доской, которую при необходимости вручную убирали и ставили назад два дюжих молодца с черными повязками. Как раз только что они выпустили через кордон какой-то грузовик, и теперь снова закрывали выезд – аккурат перед нами.
Неподкрепленная магией, сама по себе эта полосатая преграда отнюдь не выглядела непреодолимой – любой автомобиль запросто снес бы ее к духам вместе с обслугой. Но на такой случай у стены из мешков дежурили еще двое черноповязочников, один – с штурмовой винтовкой, другой – с длинным, в добрых полторы сажени, металлическим прутом – в колеса он его, что ли, должен был совать нарушителю, между спиц?
Подкатив к заставе, Мотя остановил экипаж и высунулся в окно. Страж с винтовкой неспешно, вразвалочку, подошел к машине, на ходу небрежно водя оружием из стороны в сторону. Я заметил, что оно у него снято с предохранителя, а палец лежит аккурат на спусковом крючке – дилетантская манера, как я слышал еще в родном мире: одно неосторожное движение – и получи случайный выстрел!
К счастью, к моменту, когда я все это сообразил, вороненый ствол винтовки, успев посмотреть на каждого из нас, опустился куда-то в район нашего заднего колеса – иначе, не ровен час, еще призвал бы машинально щит!
– Кто такие? – хмуро поинтересовался страж у Рыжего, но косясь при этом по большей части на Светку с Настей. – Куда и по какой надобности едете?
– В Царское Село, вестимо – куда ж тут еще ехать? – с готовностью ответил ему извозчик – правда, сразу же перейдя ко второму вопросу. – Бензинчиком закупиться! Там хороший бензин продают, не то что в Стрельне или, тем паче, на Лиговке! Лиговский как зальешь – потом с таким грохотом катишь, словно гром небесный с собой везешь! Так и ждешь, что вот-вот пробой случится и чудовища из астрала полезут! Иной раз после такой заправочки полиция даже в центр не пускает! Ха! Они бы лучше за качеством топлива следили, а не честных извозчиков тормозили!
– Полиции больше нет – мы ее отменили! – прервал бурный поток Мотиного красноречия страж.
– Оно понятно, что нету больше этой дворняжьей полиции! – торопливо закивал Рыжий. – Нам ли, таксистам, ее любить?! Вот только бензин на Лиговке от этого лучше не сделался. Поэтому мы – в Царское. Там, небось, бурды не нальют! Вот был у меня случай…
– Довольно! – буркнул человек с винтовкой, снова нервно дернув стволом. – Пропуск у вас имеется? Покажите!
– Какой-такой пропуск? – простодушно захлопал глазами извозчик.
– Дозволение от Ингерманландского Комитета на выезд из города! Предъявите!
Ингерманландского Комитета? Где-то я недавно про такой уже слышал…
«На площади – на митинге!» – подсказал мне Ди-Сы.
О, точно!
– Так разве ж я куда выезжаю?! – всплеснул между тем руками Мотя, по небрежности задев при этом «грушу» клаксона и заставив тот отрывисто хрюкнуть. – Я ж толкую: мне только до Царского – и сразу назад!
– Все одно потребен пропуск! – отрезал страж. – Имеете – проезжайте! Нет – от ворот поворот!
– Ну только ж заправиться! – заканючил Рыжий. – Как я без бензина буду? Коли авто
