встанет – это ж всему нашему черному делу урон выйдет!
– В Комитете объясните! – последовал ответ.
Вздохнув, Мотя явно собирался еще что-то сказать, но почему-то передумал и обернулся ко мне – не то за поддержкой, не то с извинениями: не получилось, мол – но сами видели, я старался…
– Послушайте… товарищ! – подавшись к стражу – и навалившись при этом плечом на Рыжего, но иначе было никак, – вкрадчиво проговорил я. – Вы правы: если каждый будет ездить туда-сюда без пропуска – это никуда не годится. Но у нас особый случай… – блин, что бы такое придумать? – Водила наш просто не в курсе – ему бы лишь бы бензинчика своего прикупить – а на самом деле у нас в пригороде особая миссия! – выдал я экспромт. – Агитационная! – выразительно указал я на транспарант над нашим экипажем. – Ударим, что называется, автопробегом по старым порядкам! Не все еще понимают, что время магов прошло! – понизив голос, доверительным тоном продолжил я. – Вот мы и едем… разъяснять! По поручению самого комиссара Митропольского! – веско закончил я.
Громкая фамилия некоторое впечатление на моего собеседника явно произвела – но, увы, недостаточное.
– Комиссар далеко глядит, – важно кивнул страж. – Пресмыкаться перед дворняжками – у многих это крепко въелось! Разъяснять надо, да. И не только плакатами! – он похлопал ладонью по цевью своей винтовки, и я уже было поверил, что проблема решена, однако дух там! – Но извиняйте, черный товарищ: без пропуска выехать не дам! Случись с вами там что – с меня потом голову снимут! Сами должны понимать: дисциплина прежде всего!
– Прежде всего – черное дело! – сурово заявил я.
– Верно! Но что ж вы пропуском-то не озаботились?
– Решения сейчас принимаются быстро – просто не успели выписать, – развел я руками. – Комиссар на митинг спешил, а нам уже ехать нужно было…
– Досадно, – кивнул страж. Однако уже без тени сомнений отчеканил: – Но нет пропуска – нет выезда. Вернитесь в Комитет, оформите, как полагается, бумагу – и тогда милости прошу! А сейчас – еще раз извините…
– Мы будем жаловаться лично комиссару Митропольскому! – предпринял я последнюю попытку надавить на несговорчивого стража.
Однако тот уже явно все для себя окончательно решил:
– Ваше право, черный товарищ. Но я делаю лишь то, что должен. Придется – отвечу!
– Это уж непременно, – буркнул я и обреченно махнул рукой Моте – разворачиваемся, мол.
* * *
– Можно еще все-таки попробовать ткнуться в направлении Стрельни, – заметил Рыжий – но как-то без особого энтузиазма.
«Думаю, не ошибусь, если предположу, что на всех заставах ситуация приблизительно одинаковая, – заметил на это Ди-Сы. – Что у черни на уме, конечно, с наскока не понять, но сие – определенно так…»
Мотя его, понятно, не услышал.
– Там будет абсолютно то же самое, – кисло скривившись, бросил я извозчику.
Сдав назад по улице, мы остановились в квартале от кордона Черной гвардии, припарковавшись в депрессивно-мрачном, но зато совершенно безлюдном дворе-колодце.Сложившаяся ситуация требовала обдумывания – и обсуждения.
– Ну, тогда не знаю, – вздохнул Рыжий. – Придется, наверное, пока остаться в городе.
– Нет, – мотнул головой я. – Нам надо ехать! Непременно!
Прав был мой фамильяр: чем дольше мы тут задержимся, тем вернее совершим ошибку, прибегнув-таки к магии. Я-то потом перебьюсь – у меня есть Ди-Сы, в крайнем случае стану, подобно Машке, пользоваться духом, как протезом – тем более, что мне не привыкать, так я тут и начинал, полагаясь на верного Фу-Хао. Неудобно, конечно – однако не то чтобы прям вот критично. Но Светка-то с Настей, если что, влипнут по полной.
– Как он хоть выглядит, этот несчастный пропуск? – деловито поинтересовалась Каратова.
– А дух его знает! – буркнул Мотя.
И сам не понял, насколько попал в точку.
«Вот так! – перед моим мысленным взором возникло изображение документа, заверенного замысловатой размашистой подписью и огромной синей печатью с надписью по кругу: “Ингерманландский Временный Исполнительный Комитет”. – На заставе таких три было – приколотых столовым ножом к деревянной дощечке, – пояснил “паук”. – При выезде их должно быть, отбирают – для отчетности».
– Филькина грамота какая-то, – презрительно хмыкнула Светка, также имевшая возможность рассмотреть нарисованную «пауком» картинку. – Пара дюжин мерлинов – и я бы такую на коленке сварганила!
– Что, простите? – не понял ее наш извозчик.
– Дружище! – дернул я его за рукав, осененный идеей. – Магия же при вас! Давайте мы опишем вам внешний вид пропуска, а вы его изготовите!
– Вы же, сударь, только что сами спрашивали, каков он – как же опишите-то? – удивился Рыжий.
– Ну…
«Вынужден вас разочаровать, сударь: для решения поставленной задачи способностей Матвея совершенно недостаточно, – вмешался тут Ди-Сы. – Даже если я получу доступ к его сердцу и стану помогать – он слишком слаб!»
– Жаль, хорошая была задумка, – вздохнул я.
«Но ведь есть тот, кто достаточно силен, – продолжил между тем мой фамильяр. – И кто вполне способен тут помочь».
– И кто же это? – спросил я.
– Что – «кто»? – Рыжий, похоже, решил, что у меня поехала крыша и я начал заговариваться.
«Вы же сами только что о ней вспоминали, сударь, – проговорил тем временем дух. – Мария Михайловна Муравьева, конечно».
* * *
– Уф-ф, еле вырвалась! – бросила Машка, шагнув в наш колодец из серебряного прямоугольника портала.
Несмотря на энтузиазм «паука», в душе я до последнего опасался, что Петрополис все еще может быть закрыт для астральных переходов – там же не вручную все, а на артефактах, им Белый Центаврус нипочем! Но то ли запрет таки отпал, то ли мы находились уже достаточно далеко от центра города, и ограничения здесь изначально не вводились.
– Никак не хотели отпускать! – продолжила между тем Муравьева, обнимаясь со Светкой.
– Из Курляндии? – машинально уточнил я.
– Из какой Курляндии? Из кремля! Московского! Я ж туда Юлю с Даней и Киром отвозила – так Петров-Боширов сразу и взял меня в оборот! Он сейчас там, в Первопрестольной, за главного: Наместник Салтыков пропал, из прочего начальства кого тоже отыскать не могут, а кто магии лишился, –
